Тут капитан Никоненко, шедший чуть впереди, повернулся к Степану, схватил его за руку и стал душевно с ним прощаться:
— До свидания, Павел Андреевич, желаю вам еще десять супермаркетов построить и еще несколько стадионов или что там у вас самое престижное, в вашем бизнесе?..
Степан улыбнулся:
— В нашем бизнесе, как и во всех других, самое престижное то, за что бюджетные деньги дают. Они же у нас как были, так и остались несчитанные… — И, помолчав, спросил осторожно: — Точно несчастный случай?
Капитан сидел в машине, и загорелая кинематографическая рука уже тянулась к зажиганию.
Вопрос остановил его руку в середине этого движения. Капитан проделал рукой сложно определимые движения и зачем-то пристроил ее на руль."
"— Павел Андреевич, — сказал он душевно. Степанов начинал его раздражать. — Милый, милый Павел Андреевич! Вы сам не свой с тех самых пор, как я объявил вам о том, что с вашим рабочим произошел обыкновенный, и даже в некотором роде банальный, несчастный случай! Это оч-чень подозрительно, милый Павел Андреевич! Согласно моим представлениям о жизни, эта новость должна была вас обрадовать.
Или я ошибаюсь?
— Я обрадовался, — буркнул Степан. — Просто у меня предчувствие какое-то нехорошее. Странное.
— Я не могу заниматься вашими предчувствиями, — сказал Никоненко жестко, и его лубочный тон куда-то моментально пропал. — Мне некогда, Павел Андреевич. Если вы сомневаетесь в том, что расследование было проведено тщательно…
— Нет-нет, — испуганно пробормотал Степан, — я не сомневаюсь.
Совсем не сомневаюсь. Просто у меня… предчувствие.
— Ну да, — сказал Никоненко. — Я понял.
Он запустил мотор и захлопнул дверцу машины перед самым Степановым носом.
— Если что, звоните, Павел Андреевич!
Степан проводил «пятерку» взглядом. Она неторопливо поползла к выезду со стройплощадки, ныряя в песочные дюны, как рыбацкая лодка в волны во время крепкого ветра.
— Паш, ты чего, совсем того, что ли? — злобно спросил Чернов у него над ухом. — Не, я, конечно, идиот, о чем вы с Беловым мне все время напоминаете, но я ни хрена не понял, зачем ты стал его расспрашивать, а? Чтобы он свое поганое расследование на нашей территории сначала начал? Чтоб я еще четыре сортира построил, пока объект заморожен? А, Паш? Нет, ты мне объясни, может, это у тебя политика такая? Чтобы не работать, а только с ментами рассусоливать?
— Заткнись, Черный, — попросил Степан миролюбиво, — чего ты лаешься?
— Я не лаюсь, а хочу знать!.
.
