Он на глине поскользнулся да и упал… — Капитан пожал плечами. — И на грудь он принял не так чтобы… бокал шампанского. Хорошо принял, конкретно. И место есть, где он поскользнулся, и на ботинках глина с этого места есть. Ударился сильно, височной частью. Вот, собственно, и все, что произошло, Павел Андреевич.
Степан хмуро смотрел на свои руки, в которых неизвестно откуда взялся телевизионный пульт. Телевизор стоял в «предбаннике», и как пульт попал на стол, было для Степана загадкой.
Пульт был изящный, длинный — шедевр эргономической мысли, — а пальцы толстыми и неповоротливыми, как переваренные сосиски.
"
"— Вы с официальной версией не согласны, Павел Андреевич? — спросил капитан с простодушным любопытством. — Вам известно что-то, что осталось неизвестным нам?
— Да что вы! — не выдержал Чернов, переводя взгляд с капитана на шефа, который в присутствии посторонних, да не просто посторонних, а опасных посторонних, вел себя как идиот. — Все, что нам было известно, мы вам как на духу еще тогда рассказали…
— Да рассказать-то рассказали, — согласился капитан Никоненко, — только вот Павел Андреевич сомневается что-то.
— Он не сомневается! — Чернов посмотрел на Степана, и во взгляде у него было непонимание и отвращение к начальнику, который вздумал чудить в такой неподходящей компании. — Он просто пытается понять все, до конца. Он у нас всегда такой, дотошный…
— Черный.
Голос был холодный и злой. Чернов независимо пожал плечами и умолк.
— Ваш Муркин, насколько нам известно, не был ни председателем совета директоров «Лукойла», ни главой «Газпрома», — непонятно сказал капитан Никоненко и задумчиво щелкнул ногтем по носу бронзового чудища.
— Все, что, могли, мы сделали, а дальше…
— Дальше, дальше, — пробормотал Степан и откинулся в кресле. И пультом почесал голову. — Дальше… Если по моей стройке шатается убийца, то это мои проблемы. Правильно я понимаю?
«Что он делает, мать его, — быстро и яростно подумал Чернов, — хочет по новой кашу варить?! Чего ему теперь-то не хватает?! Все же ясно! Нужно этого капитана провожать к Аллаху, а Степан привязался как банный лист…»
— Вы хотите серьезного расследования? — осведомился Никоненко холодно.
— Правильно я понимаю?
Степан усмехнулся довольно мрачно.
— Вы все понимаете даже слишком правильно, — сказал он. — Странно, что вы все так правильно понимаете, Игорь Владимирович.
— Ну да, — протянул Никоненко неопределенно, — конечно. Откуда что берется?
— Кофе, Павел Андреевич! — доложила преданная Тамара.
