— Черный, дай воды! Да перестань ты рыдать, нас тут смотри сколько, мы твою сатанистку и близко не подпустим! Черный, дай, блин, воды!
— Воды ему еще! — пробормотал здоровяк презрительно и сильно дернул рыдающего Леонида Гаврилина за волосы. — Хватит, Ленька, кончай вопить! Ну!
Леонид Гаврилин утих на удивление быстро, с пола поднялся самостоятельно и, пошарив трясущейся рукой, вернул себя на стул.
— А ведь электрик! — тоном человека, который огорчается из-за того, что потерял почти новые рукавицы, сказал Виталий.
— Сто раз говорил, бросай пить, приходи ко мне, я тебе платить буду, жить станешь как человек!.. Да что говорить!
И он махнул здоровенной натруженной ручищей.
— Спасибо, мужики, что предупредили, — проговорил Степан негромко, — ну, Черный? Что делать станем?
— В милицию звонить, — буркнул Чернов, — по-моему, самое время настало.
— Оно, конечно, может, и настало, — согласился от двери никем ранее не примеченный капитан Никоненко, — только вполне можно и не звонить. Милиция уже прибыла.
* * *
В полном соответствии с планом Чернов уехал, как только начало смеркаться. Никоненко отбыл еще раньше, так что если кто и наблюдал за объектом, должен был удостовериться, что к ночи Степан остался в конторе один.
Он лежал на продавленном, воняющем чем-то кислым диване, курил, смотрел в дощатый потолок, на котором от уличного фонаря лежали косые синие тени, и вяло думал о том, что сейчас вот-вот все закончится.
Все закончится, он поднимется с проклятого дивана, впившегося в бока всеми пружинами, и поедет домой к Ингеборге.
Конечно, она не поняла из его объяснений, почему он так и не приедет сегодня ночевать, и, кажется, даже рассердилась, по крайней мере, акцент четко проступил в ее обычно такой правильной речи.
Степан улыбнулся, щурясь на дым, который в мертвенном уличном свете висел как привидение.
Все закончится, он перестанет мучиться над проклятыми загадками, навалившимися на него в последнее время, и сделает Ингеборге предложение.
Классическое предложение руки и сердца — с бриллиантовым кольцом, с букетом белых роз и двухнедельным пребыванием в номере для молодоженов в лучшем отеле Ниццы.
Нет, это как-то уж слишком пошло.
Пусть будет кольцо — женщины любят бриллианты. Хотя что он знает о женщинах?!
Пусть будут розы. И еще шампанское. Настоящее, французское, с белой печатью, замороженное в серебряном ведерке. Интересно, где он возьмет серебряное ведерко? В его хозяйстве такого отродясь не было.
