Все-таки ей до конца не было понятно, что заставляет его так подлаживаться под требования и капризы какой-то дуры, которую много лет назад угораздило выйти за него замуж, но прибалтийский здравый смысл подсказывал, что задумываться над природой их отношений в данный момент нет никакого резона. — Мы как раз собирались на Арбат, в книжный. Кстати, ты вполне можешь оставить нам денег. У меня мало, а Иван хотел еще какие-то компьютерные игры и кассеты.
— Оставлю, — пообещал Степан, — конечно, я оставлю вам денег. Кстати, сегодня суббота и по идее у тебя выходной.
Тебе нужно домой? Если нужно, я провожу Леночку, заскочу в Сафоново и отвезу тебя, хочешь?
Ингеборга засмеялась.
— Пашка, ты просто потрясающий мужик! Конечно, мне хотелось бы попасть домой хотя бы для того, чтобы переодеться. Я третий день хожу в одной и той же кофте!
— Какое горе, — пробормотал Степан.
— Конечно, это не горе, но она мне надоела! Кроме того, сегодня на мне еще и твои носки, поскольку где мой второй носок, я не знаю.
А мне твои носки велики. Сильно.
Почему-то упоминание о том, что на ней надеты его носки, привело его в отличное настроение. Он моментально представил себе ее длинную изящную ступню и розовые пальцы, очень похожие на миндальные орешки, и совершенные тонкие щиколотки с выпуклой косточкой, и все остальное, что приводило его в восторг и всю ночь безраздельно, полностью и целиком принадлежало ему, только ему, ему одному, и он даже заставил себя ненадолго поверить в то, что это будет принадлежать ему всегда.
Он засопел и поставил на стол свою кружку. Взял кружку у нее из рук и тоже поставил на стол.
— Паш, ты что?
— Ничего. Просто мне… нужно тебя потрогать.
Он осторожно провел кончиками пальцев по ее лицу и сунул руку ей под волосы. Ее шея вся поместилась у него в ладони.
Ингеборга закрыла глаза и потерлась виском о его запястье. Его изумляло, что она не испытывает отвращения и не пытается отстраниться, что она так славно трется виском о его руку, как будто ей на самом деле это доставляет удовольствие.
Грохнула дверь в ванную, Ингеборга дернулась и распахнула глаза.
— Опять морковный сок, — начал Иван еще из коридора, — он мне надоел, этот морковный сок! Пап, а что, нельзя вместо морковного пить апельсиновый?! Зачем обязательно морковный?
— Затем, что он полезный.
— Да, но сам-то ты его не пьешь!
— Хорошо, я буду пить вместе с тобой.
— Лучше я не буду пить вместе с тобой.
— Лучше, — вмешалась Ингеборга, — пить через день.
