— Понятно, — перевела она Иванов скулеж, — значит, когда сядем за стол, ты под столом кроссовки снимешь и будешь сидеть без них.
— А так разве можно? — спросил Иван.
— Нет, но другого выхода я не вижу. Если только ты не согласишься сейчас же отправиться домой.
— Не-ет, — прогудел Иван и осторожно взял ее за руку.
Ингеборга посмотрела на тоненькую ручку-прутик в своей руке, и ей стало грустно.
В ресторанчике ничего не изменилось — так же раскачивались разноцветные фонари на липах, иероглифы, намалеванные на досках шли сверху вниз, провожая посетителя по крутой лесенке, щекастый мандарин при входе был так же сладостно приветлив, и девушка в красном кимоно с золотыми драконами и синими стрелами вместо глаз кланялась все с той же, почти китайской грацией.
Иван, вытащив ручку-прутик, промчался вперед, в сумеречное и пахучее тепло ресторана, а Ингеборга сказала в спину Павла Степанова:
— Зачем ты позволил ему так вымокнуть? Он же не понимает, что у тебя такое… своеобразное настроение!
Он покосился на нее и ничего не сказал.
— Пап, я здесь! Инга Арнольдовна, а помните, мы тут с вами встретились, еще когда вы со мной не занимались? Помните?! У нас опять хороший стол, прямо рядом с рыбами! Инга Арнольдовна, а вы умеете есть палочками?
— У вас телефон звонит, Павел Андреевич, — сказала Ингеборга негромко, — вы что, не слышите?
Он не слышал. Он вообще забыл про то, что у него есть телефон.
Он вынул телефон из кармана и посмотрел на него с недоумением, как будто не вполне понимал, что именно должен с ним сделать.
Телефон звонил у него в руке, и — странное дело! — Иван не обращал на него никакого внимания.
— Да!
— Паш, это я.
Голос Чернова прозвучал неожиданно близко, и в нем были интонации, к которым за последнее время Павел Степанов уже привык. В нем было обещание близкой и неотвратимой беды.
— Ну? Что теперь? Теперь ты в реанимации?
— Я возле твоего дома. А ты где? Я тебе домой звонил, звонил…
— А что тебе надо возле моего дома?
— Мне поговорить бы с тобой, Паш.
Прямо сейчас. Ты где?
Ингеборга посмотрела на Степана и сказала его сыну:
— Пока ты еще не снял кроссовки, может, обойдем этот аквариум со всех сторон? Мне хочется посмотреть вон на тот замок.
— Замок — это ерунда для детей, Инга Арнольдовна! У них тут раньше краб жил, так он жрал всех рыб подряд. Можно было попросить у них рыбу и ему скормить.
— Живую?! — ужаснулась Ингеборга, и Иван моментально почувствовал свое взрослое мужское преимущество.
