Каждая отдельно взятая ее деталь была на удивление безобразна, но все вместе они производили такое гармоничное, легкое, радостно-летящее впечатление, что вазу хотелось трогать, двигать, носить за собой и никогда с ней не расставаться.
— По делу? — переспросил историк. Ингеборга оглянулась с изумлением. Историк с жадным любопытством соседки-сплетницы шарил вокруг глазами и поэтому даже не понял, о чем Ингеборга его спрашивает.
Ингеборга с хищным хрустом смяла целлофановую цветочную обертку и спросила громче, чем следовало бы.
— Вы что-то ищете, Валерий Владимирович?
Он сильно вздрогнул, как романтический герой в сериале, застигнутый злодеем над письмом к любимой, и взглянул на нее с улыбкой.
— Нет, не ищу. Просто мне нравится ваше… — он хотел сказать «жилище», но решил, что это будет недостаточно романтично, и поэтому сказал: — убежище. Очень уютно. Чувствуется порядок и в то же время раскованность.
— Особенно учитывая, что это не убежище, а квартира, — сухо поправила Ингеборга, — вы все-таки по делу, Валерий Владимирович?
— А… нет-нет! Дело у меня небольшое.
Я заехал просто потому, что стал скучать без вас, Ингеборга. И, прошу вас, не называйте меня Валерий Владимирович! Даже выговорить страшно! Называйте меня… Валера.
Боже, Боже, этого тоже следует называть как-то не так, как он называется на самом деле! Или это теперь новая форма заигрывания, что ли!..
Впрочем, Павел Степанов с ней никогда не заигрывал.
— Кстати, я хотел сделать вам замечание. Вы очень легкомысленно открыли дверь, даже не спросив, кто там! Так нельзя, Ингеборга.
В нашем городе, где в день происходят десятки грабежей и убийств…
«Я открыла дверь, потому что была совершенно точно уверена, что приехал Павел Степанов. Приехал, чтобы забрать меня, потому что без меня они с Иваном никак не могут обойтись. Даже в субботу днем, — подумала Ингеборга, — а вместо него явился историк Валера!»
— …будьте хорошей девочкой, всегда спрашивайте, кто стоит за дверью. А то в один прекрасный день может оказаться, что там стоит большой серый волк!
— Кофе будете? — спросила Ингеборга поспешно, изо всех сил стараясь не захохотать.
Никогда в жизни никто из мужчин не называл ее «хорошей девочкой» и не пугал ее серым волком! В этом была такая дивная первобытная неподдельная пошлость, что это было даже забавно.
— С удовольствием! — пылко воскликнул Валерий Владимирович. — Хотя у меня были более серьезные планы. Я собирался пригласить вас на обед, а потом в «Кодак». Там какая-то премьера.
