Он тер, и из-под тряпки, отраженное стеклом, как в сказке проступали голубое опрокинутое небо и тонкое сплетение еще голых веток.
Какой теплый в этом году апрель.
Съездить бы с Иваном в лес, подышать весной, как это называла мама. Наверное, дороги уже растаяли, а где-нибудь повыше не только растаяли, но уже и высохли. Из-под жухлой прошлогодней травы наивными стрелами вылезает молодая, на пригорках печет, и из срезанной березовой ветки торопливо капает прозрачный сок.
«Если к субботе я буду способен двигаться, свожу Ивана в лес, и черт с ними, со всеми делами».
Степан обежал капот и стал тереть стекло с другой стороны.
Странное дело. Ему показалось, что капот почему-то теплый. Он даже осторожно потрогал шероховатую от грязи поверхность. Солнце с утра нагрело, понял он. Надо же, какой теплый в этом году апрель!..
Степан распахнул водительскую дверь, сунул на место тряпку и взгромоздился за руль."
"— Готов? — спросил он у Ивана. Он всегда его об этом спрашивал перед тем, как тронуться.
— Готов!
Степан запустил двигатель, напялил темные очки, придававшие ему совершенно классический бандитский вид, и нажал кнопку на приемнике. Обернувшись через плечо и сопя от неудобного положения, он осторожно выбирался с крошечного асфальтового пятачка.
— Иван, что ты сделал с приемником, почему он не работает?
— Я его не трогал! — В голосе неподдельное и совершенно искреннее негодование. — Ты же не разрешаешь!..
— А ты всегда делаешь только то, что я разрешаю? — усмехнулся Степан.
Он притормозил перед выездом на Бульвары и посмотрел на приемник. — А говоришь, не трогал!
Приемник был переключен с радио на CD. Компакт-диски Степан в машине никогда не слушал.
— Ну что? Не трогал?
— Не трогал!
— Не ври мне никогда!
Но у него не было никакого желания препираться с сыном.
Он вышел на финишную прямую. Ему осталось только доехать до школы — и он освободится от Ивана, по крайней мере до вечера. За это время он должен переделать все свои дела, разобраться, что именно натворили его козлы-работяги, кто там кого укокошил или не укокошил, позвонить Сергею Рудневу и постараться убедить его в том, что он, Степан, ситуацию полностью контролирует, хотя он ее ни черта не контролировал, но Рудневу об этом знать не полагалось.
— Пап, ты, по-моему, слишком быстро едешь…
— Нормально я еду! — Степан кидал джип в любую освободившуюся щель, куда он только мог пролезть.
Нетерпение и беспокойство жгли его изнутри.
