Сначала ее нужно было долго гладить.
Черт, черт, черт!!
Роняя какое-то барахло, он даже не вынул, а выдернул из шкафа первые попавшиеся вещи, кое-как напялил, рыча от нетерпения и злобы. Придерживая подбородком крышку портфеля, он озверело рылся в нем, пытаясь определить, где его мобильный телефон, и одновременно обувался.
Иван стоял в отдалении, готовый по первой же команде броситься вон из квартиры.
— Ты взял ракетку и спортивную форму? — Степан говорил невнятно, все еще придерживая крышку портфеля. Телефон никак не находился.
— Забыл! — вскрикнул Иван тоненько и кинулся в свою комнату. — Сейчас, сейчас…
— Растрепа, — пробормотал Степан ему вслед так, чтобы он слышал. — А что, вчера нельзя было собраться?! — заорал он, захлопнув наконец портфель. — Почему я должен помнить о том, что у тебя сегодня теннис, а ты сам ничего не помнишь?!
— Я помнил, помнил!.. — закричал в ответ Иван. — А потом забыл… Пап, где мои шорты?
Степан даже рычать уже не мог.
Он зашел в комнату, по который в панике метался Иван, в бешенстве выворотил с полки все, что там лежало, выудил из безобразной кучи на полу шорты и майку, с силой развернул Ивана спиной к себе и запихал барахлишко ему в рюкзак.
Иван только сопел испуганно.
— Где ракетка?
— В школе осталась, пап… В моем шкафчике.
— Да шевелись ты, Христа ради! Мне нужно было выехать уже двадцать минут назад!
«Тем более сегодня на моем объекте в Сафоново мой собственный зам нашел труп моего собственного рабочего».
Черт, черт, черт!!
Они оба выскочили из подъезда так, как будто за ними гнались разбойники, и стали оглядываться в поисках машины Степан всегда забывал, где именно ее оставил.
В этот момент они были просто не правдоподобно похожи друг на друга.
— Вон она, пап!
На ходу доставая ключи и толкая перед собой сына, Степан бросился к машине.
— Садись, Иван. И чтобы сразу пристегнулся!
Несмотря на то что тяжеленный джип был безопасен и надежен, как «конкорд», Степан испытывал какое-то почти мистическое уважение к привязным ремням.
Леночка никогда не пристегивалась…
Вчера весь день шел дождь, машина была не просто грязной, она была вся, от колес до крыши, заляпана толстым слоем засохшей глины и песка.
— Иван, не прислоняйся! Ты что, не видишь, какая грязь?!
«Надо хоть стекла протереть, а то поеду, как в танке…»
Степан кинул в салон портфель, машинально отметив, что Иван сосредоточенно пихает пряжку ремня в замок, выхватил из дверного кармана тряпку и стал остервенело тереть лобовое стекло.
