Только сейчас он вовсе не походил на любителя дорогих вещей.
Он ел так жадно, что уши у него ходили ходуном — вверх-вниз, вверх-вниз — и двигались короткие волосы на затылке.
Спина у него была кругло согнута над тарелкой, как будто он боялся, что еду у него сейчас отнимут и он останется голодным. Он даже локоть на стол положил, как бы загораживая от всего мира свою добычу.
Ужас какой-то.
Когда зазвонил телефон, он взял трубку, продолжая придерживать рукой тарелку.
— Ваше такси приехало, — сообщил он Ингеборге и даже не подумал оторвать от стула свою драгоценную задницу, чтобы проводить ее.
Впрочем, и без дальних проводов для одного вечера ей вполне хватило Павла Степанова.
— Я завтра приведу Ивана из школы, — сказала она неприязненно, решив, что все-таки нужно напомнить ему об их соглашении, — зарплату можете начислять с сегодняшнего дня. Как-никак я полдня проторчала у вас в квартире.
Он что-то согласно промычал, не отрываясь от своей запеканки, и Ингеборга с облегчением выскочила из квартиры.
Как, черт побери, она намеревается выносить его общество целое лето?!
«Впрочем, — поправила она себя, усаживаясь в прокуренную и сотрясаемую припадочной дрожью „Волгу“, — выносить мне ничего не придется. Он будет приходить, а я в ту же секунду уходить. Эта дурацкая запеканка была в нашей общей жизни в первый и последний раз. А мальчик очень славный. Добрый, запуганный и неустроенный мальчик. Мы будем с ним дружить».
«Волга» еще немного потряслась на месте, потом все-таки пересилила свой почтенный возраст, дрогнула ржавым телом и покатила со двора.
Водитель, уже довольно давно сидевший в своей щегольской иностранной машине, проводил ее глазами.
Так-так.
Значит, наступили перемены. Да еще какие! Из дома почтенного схимника в полночь на такси уезжает девица, и никому об этом ничего не известно. Это не правильно. Это нужно исправить. И прежде всего разобраться, откуда она взялась, эта девица, и какую роль будет играть в намечавшейся маленькой — или большой, там видно будет — жизненной драме Павла Степанова.
Нет, вечер не зря прошел. Не зря, не зря…
Прежде всего следует позвонить и поделиться наблюдениями. И узнать, как давно это продолжается.
«Ах, Степан, Степан, зачем же ты девушку-то втравил в собственную и даже некоторым образом абсолютно личную драму?.. Напрасно втравил, совершенно напрасно.
