Я открыл глаза и тут же увидел встревоженное лицо Айлин. А за ним — ярко оранжевый закат, расплескавшийся по вечернему небу.
— Что… Что случилось? -слова застревали в глотке. Язык едва ворочался. Голова раскалывалась так, будто я вчера весь день беспробудно пил.
— Ты отключился на ровно месте, — сказала девушка, помогая мне сесть, — И рухнул на землю.
— Долго лежал? — я попробовал встать. Вышло не очень. Ноги словно налились свинцом и едва слушались.
— Несколько секунд. Может чуть больше. Давай помогу, — Айлин взяла меня за руку и потянула наверх изо всех сил, помогая подняться с земли.
На этот раз всё-таки получилось. Но, спустя секунду я чуть было не рухнул обратно. Голова кружилась и меня всё ещё слегка покачивало.
— Так, сможешь идти? До лагеря доберёмся? -девушка встревоженно посмотрела на меня.
— Да всё в порядке. Дай мне минуту, — покачал головой я. Организм и впрямь удивительно быстро приходил в себя. Боль быстро отступала, а в мыслях снова появилась ясность.
— Нет не в порядке. Надо показать тебя Вернону.
Если это из-за раны, и у тебя уже начался сепсис или ещё чего похуже… — Айлин схватила меня за здоровое предплечье и попыталась повести к выходу из деревни, но я мягко её остановил.
— Нет. Рана и сепсис тут ни при чём. Тут другое.
— Что?"
"— «Непредусмотренная последовательность действий» и «Нарушение протокола безопасности», — хмыкнул я, и ещё раз мотнул головой, отгоняя остатки висевшего в ней тумана.
— А… — Айлин как-то странно посмотрела на меня, — Вот оно что…
— Угу, — кивнул я, — Но давай поговорим об этом где-нибудь в более приятном месте.
Мы, кажется, в корчму собирались.
— Уверен? — с сомнением покосилась на меня девушка, — Может лучше в лагере отлежаться?
— Уверен. Пойдем.
Корчма оказалась одноэтажной просторной избой, с несколькими пристройками. Возле её входа лежало без чувств какое-то грязное, оборванное, пьяное тело. Когда мы проходили мимо, оно попыталось перевернуться на спину и что-то сказать, но в итоге просто наблевало прямо под себя. А затем умиротворённо захрапело, уткнувшись носом в лужу собственной же блевотины.
Переступив через алкаша и открыв тяжелую дубовую дверь мы оказались в на удивление просторной и светлой зале. За добротными дубовыми столиками сидели несколько человек, судя по одежде из местных, и о чём-то тихо беседовали. Возле стойки дремал полноватый, лысый корчмарь. Рядом стояла служанка, пристально оглядывавшая зал. Увидев нас, она махнула рукой в сторону одного из столов: садитесь мол.
