Восемь моих ребят сбившись в небольшой строй постепенно теснят бандитов к конюшням и верхнему двору. На земле уже лежат пять тел. Три из них, ещё шевелятся, зажимая глубокие рубленные раны руками и подвывая от боли.
Возле ворот тоже кипит бой. Десяток ополченцев оттесняет к стене четырёх бандитов, постепенно отрезая им пути к отступлению.
— За мной, — крик вырывается из глотки, на мгновение приглушая гул боя. Ноги срываются с места. Шаг. Другой. Третий. Рядом слышится громкое пыхтение Тура. Здоровяк всё-таки сумел перебраться через стену, каким-то образом не потеряв наш штандарт.
Строй бандитов начинает разваливаться. Трое человек бегут к хатам. Бросаюсь им наперерез. С разбегу опрокидываю одного на землю. Это какой-то молодой паренёк. Лет двадцати, а может и того меньше. Усы ещё толком не проклюнулись. Топор, который он сжимал в руках, сейчас лежит где-то в стороне. Во взгляде читается животный ужас. Удар. Губы лопаются. По щеке течёт кровь. Второй удар. Навершием клинка в висок. Голова дёргается в сторону.
Глаза закатываются. Тело остаётся неподвижно лежать на холодной земле.
Поднимаю взгляд. Бежавшие за мной бойцы вгрызаются в левый фланг изрядно поредевшего строя бандитов. Начинают их оттеснять к хатам на противоположной стороне улицы. В воздухе висит гул, сплетённый из гудения сталкивающейся стали и воплей раненных. Изредка в него вплетается плач ребёнка, доносящийся со стороны одной из изб.
Вскакиваю. Собираюсь уже было бежать на выручку к своим, как вдруг сквозь мешанину звуков отчётливо слышу крик.
— Хватит! Мы сдаёмся!
Все на мгновение замерли, уставившись в сторону конюшен и верхнего двора. Крик доносился оттуда.
— Довольно! Сложите оружие!
Бандиты, как по команде начали бросать гвизармы, топоры и биллхуки к ногам моих бойцов. Те стояли и ошарашенно озирались, глядя то на меня, то в сторону конюшен. Туда, где за спинами сдавшихся бандитов маячили сем фигур. Пятеро, судя по их экипировке, были нашими. Шестой приставил нож к горлу седьмого. В нем безошибочно угадывался Бернард.
А вот седьмой… Он вообще не походил на вояку. Скорее напоминал Пешика. Подозрительно сильно напоминал. Те же седые усы, те же бегающие глаза. Только присущей старосте Риверграсса улыбки на его лице сейчас не наблюдалось, да и само лицо было чуть более одутловатым.
Впрочем, стояли столбом далеко не все. Двое наиболее прытких моих ребят тут же нырнули в дверной проём ближайшей хаты. Через секунду оттуда донёсся грохот бьющейся посуды. Треск досок.
