На стене начинается схватка. Какой-то бандит вытаскивает туда здоровенный глиняный кувшин. Бросает его. Сосуд с треском разбивается о голову моего бойца, уже почти добравшегося до гребня стены. Уделывает его в какой-то чёрной дряни, очень похожей на результат работы смолокурни. Следом летит факел.
На мгновение поле боя оглашает отчаянный вой пожираемого пламенем человека. Солдат разжимает руки, падает вниз. Раздаются отчаянные крики: «Туши его! Туши!».
Внезапно начинает оседать и бандит. Из его горла торчит чёрное древко болта.
На губах тут же вспухают кровавые пузыри. В глазах застывает непонимание.
— Генри, давай! — крик Тура раздаётся над самым моим ухом. Здоровяк одной рукой прилаживает лестницу к стене. Второй продолжает держать знамя отряда.
С разбегу влетаю на вторую ступень. Начинаю карабкаться вверх, хватаясь за перекладины левой рукой. Щит куда-то проебался во время схватки со всадником. Правая сжимает кацбальгер, так что на неё получается лишь слегка опираться.
Сверху слышаться крики.
Мимо пролетает сброшенный со стены бандит. Его лицо перемазано кровью. Рот застыл в беззвучном крике. Слышится лязг стали.
Рука хватается за заострённый конец бревна. Рывком подтягиваюсь вверх и переваливаюсь на импровизированный парапет. Несколько досок, опирающихся на три кучи ящиков. Над головой свистит топор. Пригнуться. Выпад. Остриё клинка режет рубаху. Рвёт кожу под ней. Бандит роняет оружие. Орёт, хватаясь за вспоротый живот. Подошва моего ботинка врезается ему в колено.
Латная перчатка — в лицо. Бандит теряет равновесие, падает с помоста. Спустя секунду его крик прерывается хрустом ломаемой шеи.
Стена захвачена. Разрозненные группки разбойников отступают к внутреннему двору. Мои бойцы начинают спрыгивать вниз. Один останавливается рядом со мной, взводит арбалет, и стреляет поверх покосившихся крыш приземистых хат. В ответ раздаётся отчаянный крик. По стене снова бьют стрелы. Одна свистит у меня над ухом. Вторая — втыкается в доски парапета. Третья — пробивает плечо моему стрелку, заставляя его выронить арбалет.
Здесь больше оставаться нельзя. Спрыгиваю вниз. Пытаюсь спружинить, но ноги скользят на жидкой грязи, едва не опрокидывая меня на землю. Рядом падает стрелок. Лицом вниз. Из его шеи торчит длинное древко с серым оперением. Уроды всё-таки его достали.
Бросаюсь в просвет между хат. Где-то впереди уже звенит сталь. Позади слышен топот и тяжелое дыхание ещё нескольких бойцов.
На площади вовсю идёт сеча.
