— Тебе не кажется, что ты стал слишком уж много ей позволять, — покачал головой сержант, будто бы прочитав мои мысли, — Дело молодое, я понимаю. Но мне не хотелось бы, чтобы на кону ваших Любовных игрищ стояла репутация всего отряда. И тем более — жизнь его бойцов.
— Любовных игрищ, — хмыкнул я, пытаясь мысленно прикинуть, откуда ему вообще пришло это в голову, — Ну это ты загнул, конечно.
Нельзя сказать, что девушка мне была ну совсем уж не симпатична. Я ей, надо полагать, тоже ей не безынтересен. Но… Бесить то она меня меньше не стала.
Зараза, да временами Айлин выводила меня из себя настолько сильно, что в голову начинала закрадываться шальная мысль, а не оставить ли её одну посреди торгового тракта, окружённого дикими, кишащими тварями лесами. Вероятно, её тоже посещали мысли схожего толка. Время от времени. Так что до чего-то похожего на «любовные игрища» нам было, как от Медовища до столицы пешком. Полгода идём и всё никак не дойдем.
— Слушай, я, конечно всё понимаю, — Бернард с упрёком посмотрел на меня и едва заметно покачал головой, — Но то, что между вами двоими происходит в последние пару недель не заметил бы разве что совсем глухой и слепой человек.
Или тупой. Хотя знаешь, называй как хочешь, — равнодушно пожал плечами сержант, — Главное, чтоб смысл уловил. Ты ей попустительствуешь. И местами, на мой взгляд, совершенно зря. Рано или поздно такое попустительство может довести или её саму, или тебя, или вообще всех нас до беды. Подумай об этом на досуге.
— Подумаю, — кивнул я.
— Хочешь дам совет? — покосился на меня сержант, — Как мужик мужику?
— О его содержании я уже догадываюсь, — покачал головой я, немного подумал и добавил, — Так что спасибо, но, пожалуй, не хочу.
— Ну, как знаешь, — всё так же равнодушно пожал плечами Бернард.
Изнутри изба скорняка так же не представляла собой ничего интересного. Две крупные комнаты, разделённые между собой хлипкой деревянной перегородкой. В одной стояло что-то вроде большого верстака, на котором потрошились животные или разделывались шкуры.
Тут же на широких настенных полках валялись многочисленные крючки, ножи, самых разных форм и размеров, несколько крупных игл, какие-то доски, на которых по всей видимости растягивали и выскабливали шкурки мелких зверьков, и другое барахло о предназначении которого оставалось только догадываться.
Во второй комнате расположилась печь с небольшим выступом на котором стояла пара больших чугунных горшков.
