Но, будем надеяться, их что хватит, чтоб натренировать свеженабранный молодняк.
— Ну, готовы? — Бернард смерил подозрительным взглядом сначала меня, затем девушку, многозначительно хмыкнул и кивнул своим парням, мол пойдемте. Наша небольшая процессия двинулась в сторону деревни. Что хотел сказать сержант своим хмыканьем, так и осталось загадкой.
По пути к воротам нам не попалось ни одной живой души. Что удивительно. Обычно возле нашего лагеря всегда крутилось несколько деревенских. То стайка детей прибегала посмотреть на «страшных дядей с большими мечами», то мужики приходили что-нибудь сменять или предложить, а бывало, что и молодые девушки заглядывали.
Зачем — судя по стонам, периодически доносившимся из палаток солдатни, догадаться было не трудно. Впрочем, местные не выставляли нам претензий, так что это небольшое нарушение дисциплины я не спешил пресекать. Пока что.
Возле ворот нас встретил одинокий дозорный. Небольшой пузатый мужичок, в кое-как напяленном гамбезоне стоял, опираясь на древко пики и откровенно клевал носом.
Похоже, сегодня ночью ему было не до сна. При виде нас он встряхнулся и молча махнул рукой в сторону главной деревенской площади. Мол, там вас встретят и отведут куда надо. А затем снова прислонился к частоколу и опёрся на пику. Послышался едва различимый храп.
— С такими то вояками... — начал было сержант, осёкся и с подозрением покосился на меня, — Если ты думал получить численное преимущество за счёт ЭТОГО, то я бы настоятельно рекомендовал тебе отказаться от этой затеи.
Она, как бы это помягче сказать — хуёвая.
— Угадал, — хмыкнул я, — Именно в этом и заключался мой план. Впрочем, меня мало интересуют боевые качества здешнего ополчения. У них будет иная задача.
— И какая-же? — Бернард смерил меня скептическим взглядом.
— Взять на испуг. Бандиты — сами по себе тот ещё сброд, состоящий преимущественно из вчерашних крестьян. Сомневаюсь, что местному главарю удалось привить им жёсткую армейскую дисциплину, — я на несколько мгновений замолчал, оглядываясь по сторонам.
Деревня будто вымерла. Кроме стражника оставшегося у ворот, вокруг не было ни одной живой души.
— И… — сержанту явно хотелось услышать продолжение мысли.
— Когда они увидят, что нас в два раза больше — часть из бандитов побежит, внеся разлад в ряды оставшихся. И вот теми, кто не дрогнет, уже займутся наши парни, — бросил я, отстегнул от пояса фляжку и приложился к ней, освежая пересохшую глотку.
