Зачем? Гел была самой сильной из нас, а они убили её. Тхавор — мерзавец!
— Переписали историю? — спросила Люба, из эмоциональной речи наставницы она уловила самое главное, — но кто?
— Что ж пришло время рассказать тебе все по порядку, — Оника, похоже, окончательно успокоилась, — Все началось во время войны с демонами. Меньше, чем за месяц демонологи захватили половину Жистралии, население городов и деревень обращали в одержимых сотнями. Ужасное время! Именно Геллария и её сторонники убедили ковен в том, что пришло время выйти из тени.
Выйти и стать рядом со своими мужчинами, помочь им сражаться против общей беды.
Оника смотрела прямо перед собой, но видела далекое прошлое. Люба заворожено следила за лицом наставницы, слушала её голос.
— Никогда такого не было. Ведьмы приходили к магам и воинам сами. Старые и молодые, сильные, опытные, и те, что только-только прошли инициацию. Нас было не очень много, но всех ценили, больше золота.
Ведьмы — отличные разведчики, наши фамильяры могут незаметно проникнуть куда угодно, мы сами прекрасно владеем отводом глаз. Ведьмы могут передавать информацию на огромном расстоянии, не задействуя магических потоков. Наши послания нельзя перехватить и подделать. Мы усиливаем заклинания даже слабых магов в несколько раз, увеличиваем их резерв. Раньше для того, чтобы убить одержимого, нужен был, как минимум один сильный маг, или два-три мага средней силы, или пять-шесть слабых.
А сработанная пара ведьма-маг в открытом поединке могла одолеть четверых или пятерых одержимых сразу! Но самое главное, мы могли видеть демонов…
— Но меня-то ты приняла за демона, — вспомнила Вильнена.
— Да, но таких, как ты, в той войне не было, поверь мне. Обнаруженные ведьмами одержимые сразу начинали сражаться, а демонов в бою видно сразу. Ты с самого начала была не такой, — пояснила Оника и снова погрузилась в воспоминания, — почти десять лет шла война.
И эти годы изменили многое. Перспективных девушек разыскивали по всей стране, инициировали, обучали и ставили в строй. Для другого времени женщины-воины были недопустимой вольностью, но тогда это была насущная необходимость ради выживания и сохранения государства. Отношение к нам постепенно изменилось.
Люба слушала, затаив дыхание. Одно дело — читать в книгах, другое — когда рассказывает сам участник событий.
