— Ты что-то стал наглый, когда понял, что не умрешь, — угрожающе начал самозванец, — но её-то убить мне ничего не стоит. Или, нет, не убить, сделать куклой. И очаровательная Любушка — так ведь тебя звали на Земле? — будет выполнять любые мои прихоти."
"Злорадный и сальный взгляд менталиста не обещал ничего хорошего. Даин стиснул зубы, на его щеках проступили желваки.
— Но есть и другое предложение, — лжепринц поставил локти на стол и соединил пальцы домиком, — раз вы так друг за друга радеете, давайте заключим сделку.
Я никому не говорю про то, что в деле замешаны эльфы и ведьмы, не стираю разум Даинору, делая из него слюнявого идиота, а Вильена в ответ соглашается добровольно поехать со мной во дворец. Она поклянётся, что не будет сбегать от меня, связываться с эльфами, ведьмами или с фамильярами. Сами фамильяры или ведьмы с тобой тоже не смогут связаться, даже не думай об этом.
Как вам такое предложение? Что скажете?
— Зачем я тебе? — тихо спросила Люба.
— Хочу развлечься, — пошло улыбнулся менталист, — с живыми куклами наскучило…
«Наверное, кроме кукол никто тебе не дает» — промелькнула у девушки мысль.
— Вот и посмотришь сама, кто мне дает, — ответил самозванец на невысказанную мысль.
— Нет, к тебе она не поедет, — распорядился за Любу принц.
В другой ситуации такое самоуправство возмутило бы девушку, но сейчас, она полностью поддерживала это решение.
Связываться с жестоким менталистом не хотелось.
— Что ж! Тогда придется прямо сейчас на твоих глазах ломать её. Сама понимаешь, оставить тебя тут я не могу, — в притворной жалости развел руками лжеприц, посмотрев на Любу, — если уж за пятнадцать минут ты тут шороху навела, то что будет, если я оставлю тебя хотя бы на сутки?
— Я согласна, — выдохнула Люба, — только ты принесешь клятву.
Поклянешься силой.
Она поняла, что самозванец все равно добьется своего, так или иначе. Единственный вариант попробовать сыграть в его игру, заранее определив правила и закрепив их клятвой. Даинор смотрел на неё так, будто бы у неё выросла вторая голова, но ничего не говорил.
— Договорились. Итак. Я клянусь силой, что не буду ломать волю Вильены Лиеки, которая звалась ранее Любовью Игоревной.
