Басаргин посмотрел на полковника Баранова. Тот любовался коньяком в рюмке и глаз не мог оторвать от игры напитка в лучах солнца, пробивающегося сквозь легкие шторы.
– Я так понимаю, что мне делается конкретное предложение?
Баранов прокашлялся:
– Вот что, Саша... Интерпол запрашивал нас еще четыре месяца назад. Тогда рассматривалось восемнадцать кандидатур. Устроили маленький конкурс. Ты в списке оказался первым... Хотя был там единственным капитаном. Остальные – два майора, два подполковника и полковники.
Уж не обижайся на меня – сам виноват, я тут ни при чем. Умываю, как говорится, руки...
– Новая работа будет проходить...
– Нам нужен человек для создания новой службы в России. Хотя работа предвидится, возможно, по всему миру. По крайней мере, по ближайшим к России странам, это несомненно. Ну и, естественно, предстоят частые поездки в нашу штаб-квартиру в Лион[2].
– Но ведь у нас есть НЦБ[3]... Разве оно...
– Нет. Оно работает само по себе. НЦБ слишком на виду у всех, чтобы делать то, что делаем мы.
Я даже не появляюсь там, когда приезжаю в Москву, чтобы не «засветиться». Впрочем, сотрудники НЦБ знают меня как бывшего комиссара сектора по борьбе с наркотиками. В этой должности я Россию посещал и проводил операции на Урале и на Дальнем Востоке.
– Я так и не понял, чем будет отличаться новое подразделение от НЦБ.
– Я о том и веду речь, что смогу рассказать это только своему новому сотруднику, – комиссар улыбнулся. – Единственное, могу сообщить, что новая работа будет напрямую связана с вашей нынешней деятельностью.
Тот же профиль, только под другим углом зрения...
А капитан просто растерялся. Предложение поступило слишком неожиданно. Он не планировал в своей карьере таких резких перемен и сразу ответить что-то просто не смог.
– А как же наш отдел? – спросил полковника таким тоном, словно надеялся, что Баранов начнет его отговаривать.
– Ты для нас – большая потеря, не скрою, и не боюсь, что зазнаешься. Но дело того стоит.
– Мне надо подумать.
Хотя бы несколько дней.
– До вечера, – категорично сказал Станислав Сергеевич. – Вечером я к вам заеду. Сюда. Надеюсь, господин полковник... Простите... Товарищ полковник... ради такого случая и в связи с семейными обстоятельствами освободит вас на сегодня от службы.
– Он освободит, – сказал полковник и сам налил себе вторую рюмку коньяка. На дорожку. После чего встал. – Только протокол по сегодняшнему делу тебе придется дома подписывать.
