– Беру, – решила я, испытывая к милой девушке искреннюю благодарность.
Домой я домчалась за пять минут и застала всех за едой. Сервировка стола меня удивила. На нем находились… перевернутые вверх дном кастрюли.
– Дашуля, хочешь рагу из овощей? – обрадовалась Марина.
– С удовольствием, – ответила я, – только руки помою. А почему у нас такая странная подача ужина?
Марина подняла одну кастрюлю, под ней обнаружилась фарфоровая миска с салатом.
– Коты воруют еду, пришлось ее спрятать.
Я вспомнила, как утром один котенок лопал геркулес, опускал лапу в кашу и облизывал, и воскликнула:
– Отличная идея!
– Хорошо, что у вас в запасе есть многолитровые кастрюли, – сказала Марина, – те, что поменьше, как укрытие не подойдут.
– Женщины, никому из вас не пришло в голову спасти содержимое салатников с помощью обычных крышек? – развеселился полковник.
– Сейчас закрою миску с сациви, и ты поймешь, в чем проблема, – пообещала Марина.
– Давай, давай, – кивнул Дегтярев, – крышку ни одному коту не поднять.
Я решила не дожидаться проведения эксперимента, поспешила в санузел и обнаружила на раковине Марка, который пытался отодрать клювом этикетку с бутылки жидкого мыла.
– Совесть у тебя есть? – вздохнула я, потом собрала обрывки этикетки, не глядя, бросила их в унитаз, нажала на кнопку и, услышав громкий вопль:
– Мяуу-у-у-у, – бросилась к унитазу, увидела в воде много желто-коричневой шерсти и торчащий вверх кончик хвоста.
Первое, что пришло мне в голову: я утопила несчастного котика! Не стоило задавать вопрос: с какой целью один из котят залез туда, где нужно справлять естественную нужду.
Я схватила хвост и дернула за него… Из унитаза вылетел комок меха, он молчал и не шевелился. Мне стало дурно, к глазам подкатили слезы, горло сжали невидимые, цепкие пальцы. Я прижала к груди утонувшего котенка, села на пол и зарыдала. Дверь в туалет резко распахнулась, внутрь вбежал Сеня.
– Что случилось? Ты упала? Ногу сломала? Кузя! Врача срочно!
– Не надо, – прошептала я, – котик утонул!
Собачкин поднял бровь.
– Какой?
– Не знаю, – снова заплакала я, – или Фома, или Платон. Вот! Держу его, а он не шевелится. Как назло, Манюня улетела, она бы реанимировала кота. А я бесполезное существо, не способное оживить беднягу.
– Их что, трое было? – спросил из-за двери Дегтярев.
– Двое, – уточнила Марина, – и все тут.
Я перестала лить слезы.
– В смысле?
– Никакого смысла нет, – повысил голос полковник, – обе протокольные морды носятся по столовой.
