– Зинка померла, а Колька запил!
– Добрый день, – улыбнулась я.
– Ага, для лентяя точно добрый, а мне тьму банок надо закатывать, которые сама жрать не стану, – скривилась тетушка, – меня от одного вида консервов тошнит.
Я решила завязать разговор.
– Вы, наверное, соседка Кириных?
– Вот догадливая, – фыркнула баба, – стою за забором, сама в фартуке, всем понятно, что я проезжала тут на автобусе.
– Мам! Каша убегает, – закричал пронзительный голос.
Собеседница выругалась, пошла в дом, потом обернулась.
– Нечего тут искать, уходи с чужого участка.
Из-за всяких дур у меня обед сгорел.
Я посмотрела вслед грубиянке и повернулась к дому Кириных. Он не выглядел бедным, заброшенным. На подоконниках стояли горшки с цветами, в окнах виднелись занавески. У входной двери лежал новый коврик с надписью: «Привет». Перила и ступени кто-то недавно покрыл голубой краской. Чуть поодаль от дома стояли качели, на них лежал скомканный плед. Еще тут была клумба с неизвестными мне цветами, похожими на флоксы.
– Вы кого ищете? – спросил чей-то голос.
Я опять повернулась на звук и на месте грубиянки увидела стройную девушку в розовом платье. Она помахала мне рукой."
"– Привет. Не обращайте внимания на свекруху, ей только дай полаять. Если ищете домработницу, то забудьте про Зину. Она умерла.
Я притворилась, что ничего не знаю.
– Неужели? Кирина такая молодая! Что случилось? Под машину попала?
– Молодая, – рассмеялась соседка, – ей уж небось сороковник брякнул. Старуха! Не! Автомобиль ни при чем. Ее Колька отравил!
Мне не удалось скрыть удивления.
– Муж угостил Зину ядом?
– Ага, – подтвердила ненатуральная блондинка. – Могу вместо нее к вам в горничные пойти.
Я сделала вид, что не слышала последних слов.
– Николай любил жену.
– И че? – засмеялась красавица.
– Надька, хорош трендеть со всякой… – закричала из окна соседнего дома тетка, с которой я беседовала минуту назад, – иди домой!
– Зафигом мне туда, – отреагировала девушка.
– Надо банки помыть.
– Тебе надо, ты и мой, – огрызнулась Надежда.
– …! – заорала свекровь.
– Сама такая, – спокойно ответила невестка.
– Ща заплачешь, когда твою пудру побью! – пообещала «добрая» свекровушка.
– Не трожь! – завопила девица-красавица и помчалась в дом.
Я опять осталась одна, но уже через секунду послышался шепот:
– Здрассти.
На сей раз звук шел слева. Я повернулась в другую сторону. У изгороди переминалась с ноги на ногу девочка лет тринадцати-четырнадцати.
– Ищете дядю Колю? – спросила она.
Я молча кивнула.
