Малограмотная Дуся, увидев из окна, как во двор вваливаются люди в кожаных тужурках, смекнула, что ничего хорошего от таких гостей не стоит ждать, бросилась предупреждать хозяев, вытащила из колыбельки Надю и успела спрятать ее в лесу. Красноармейцы особняк разграбили, подожгли, семью дворян арестовали и уехали.
Евдокия унесла девочку домой и в тот же день перебралась в Москву к старшей сестре Антонине, та работала швеей. Наде сделали новый документ, она стала Ворониной, а отчество «Васильевна» получила непонятно почему.
Мамой записали Евдокию, в графе отец поставили прочерк. То, что она урожденная дворянка Игнатьева, девочка узнала, когда Дуся собралась умирать, Наденьке тогда стукнуло семнадцать, в наследство ей досталась маленькая квартирка в Москве на задах Тверской улицы и крепкая изба в Стройкине. Евдокия рассказала девушке, что Игнатьевы построили дом в лесу, потому что барин не любил посторонних, правда, он и приятелей-гостей терпеть не мог, барыня тоже никого не привечала. Лес, который рос между Повалковом и Стройкином, спускался и к другим селам, весь массив принадлежал Игнатьевым, поэтому отец Надежды без труда вырубил часть деревьев.
Где они жили раньше, Надежда так никогда и не узнала. После смерти Дуси она поступила на курсы машинисток, женщин этой профессии тогда называли пишбарышнями. Владение профессией машинистки помогло Наденьке стать секретаршей в недавно созданном по указу Сталина Союзе писателей. Девушка попала в среду литераторов и сама начала сочинять.
Нелли Ильинична усмехнулась.
– Мне она говорила, что до войны выпустила книгу, а до моего появления на свет еще две. Вот только первая не сохранилась, потому что война началась. Похоже, это вранье. Мать с сорок первого по сорок пятый год провела в Стройкине, сообразила, что на земле с голоду не умрешь. После победы она снова стала работать в Союзе писателей секретаршей. В пятьдесят втором году меня родила. Вопрос: зачем ей ребенок? Ответ: наверное, хотела выйти замуж за любовника, но не сложилось.
Имени папаши не спрашивайте, мне оно неизвестно. Пару раз я просила мать сказать, от кого она меня родила, и слышала:
– Он давно умер.
Глава тридцать третья
Нелли подлила нам еще чаю и продолжила:
– Дочку Надежда скинула няньке, поселила нас в Стройкине и никогда не навещала. Правда, деньги воспитательница регулярно получала, мы не бедствовали. Точно не скажу, сколько мне лет исполнилось, когда появился Миша. Няня просто принесла кулек.
