— Вы готовы на них ответить?
— Я ничего не помню, — простонала я, а сердце колотилось от ужаса: «Запрещенное заклинание, магический трибунал, камера на двести лет или сожжение..». «Вы помните, какое заклинание произносили? Оно было из учебника? Советовались ли вы с преподавателями перед произнесением заклинания? В семье темные маги были? В каком поколении? Вы слышали про октограмму? Откуда вы взяли октограмму в основу круга? Вам кто-то подсказал?», — вопросы обступали меня со всех сторон, атаковали, душили, загоняя в угол, но я, облизывая пересохшие губы, упрямо твердила одно и то же: «Ничего не помню… Помню вспышку и все…».
— Сегодня погиб первый отряд почти в полном составе. Четыре человека полегло на месте. Выжил только один, который тебя вытащил. Мы забираем медальон, — пояснили мне, пока я мечтала, чтобы они быстрее убрались. — Для экспертизы. О результатах сообщим.
Эти слова могильным холодом пробежали по телу, ужас при мысли, что остатки своих дней я проведу в камере, сковал меня, а сердце предательски екнуло.
«Я ничего не помню!» — повторяла я свою мантру каждый день, до тех пор, пока сама в нее не поверила.
Мне назначили пересдачу, выдав простенький медальон эпохи вторых драконов, который я починила прямо в экзаменационной аудитории на глазах комиссии.
Дни тянулись унылым и тревожным клином, заставляя вздрагивать от каждого стука в комнату. Мне казалось, что в темноте голос что-то шепчет мне, а я просыпалась, трогая шрамы, оставшиеся на руке и терпеливо ждала, когда за мной придут, чтобы увести меня на допрос.
Голос в темноте сознания порождал такой страх, а я усиленно пыталась вспомнить, что произошло, но не могла. Только голос. Пугающий, завораживающий и до боли знакомый, прорывал темноту воспоминаний."
"Однажды, когда я уже шла на поправку, в соседней комнате, был слышен тихий разговор целителей: «… никогда не забуду ее крик и то, как она металась. Я ей память подтерла слегка. Как обычно. Чтобы потом вопросов не было. Главное, успели прибраться в ее комнате.
Мало ли, что бы там нашли. Даже стены простучали магией. А то потом опять Академия виноватой будет, что не уследила. Вовремя подоспели. Раньше боевых. Четверо полегло. Представляешь? Четверо. Один только выжил. Он нашу дуру и вытаскивал! Передай конфетку! Да-да, ту, «Укус вампира». Изумительные!. Надо же так Академию подставить».
— Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером? — послышался тот самый голос, от которого у меня резко проснулась совесть и покаяние.
