Я ощущала чужое дыхание, чувствовала руки, которые сжимают меня так, словно со мной решило свести счеты руководство всех Академий, в которых я училась."
"Мои глаза опустились вниз, а я видела руки в черных перчатках, сжимающие ткань моего платья. Точно не щупальца? Нет, не щупальца. Я осторожно положила свою руку поверх черной перчатки, чувствуя, как мои пальцы ловят и сжимают.
— Я забыл твое имя. Забыл твою улыбку. Я все забыл. — слышала я знакомый, задыхающийся голос. Чувство опьяняющей любви взрывалось безграничным счастьем, заворачивало в одеяло нежности, от которой хотелось плакать, кусая губы и улыбаясь сквозь слезы.
— И я тебя тоже, — прошептала я, улыбнувшись сквозь слезы, поглаживая чужие руки. Мне все равно, как он выглядит… Мне плевать… Даже если он чуть красивее Ежа, я согласна… Я уже была даже на щупальца согласна. Прошло бы пару месяцев, и я бы умилялась им.
— Я чувствую это, — задохнулся голос, снова прижимая меня к себе, а я откинула голову, глядя на черную стену. — Я чувствую.
— И все-таки ты меня обманул, — прошептала я, ощущая, как меня целуют в макушку, а поцелуй мурашками рассыпается по всему телу.
— Я, может, уже на щупальца настроилась. Может, мне одного сердца мало. Вдруг мне шесть подавай! Чтобы всеми любил и сразу.
— То есть, ты уверена, что одно не справиться? — слышала я шепот, а меня держали, едва ли не до боли прижимая к себе. Я улыбнулась, а он почувствовал ответ.
— Я запуталась, — напряженно прошептала я, чувствуя, как внутри меня что-то похолодело.
— Кто я? Я же не демон? Но если я здесь, и ты здесь, то и не человек, получается? Но я помню себя человеком.
— Ты — моя, — прошептал мне любимый голос, потершись щекой об мои волосы. — Дальше подставляй, что хочешь. Демон, человек. Кто угодно. Когда демон вселяется в тело, все воспоминания человека переходят к нему. Мне все равно, помнишь ты или нет. Ты здесь, и этого достаточно.
— А вдруг это не я? — насторожилась я, чувствуя, как жду ответа, затаив дыхание.
— Поставить тридцать книжек друг на друга, чтобы дотянуться до верхней полки королевской библиотеки, а потом упасть вместе со стеллажом? — послышался голос, в котором прозвучал смешок.
Он научился смеяться. — Нет, все-таки это ты.
На моих глазах просыхали слезы, пока я вспоминала, что однажды в доме родственников повторила этот подвиг.
— Я. Я ничего не помню. Я даже не помню, как ты на самом деле выглядишь. Я не помню, какого цвета у тебя глаза, волосы. — созналась я, чувствуя, как руки на талии ослабли.
