Зато потом укусы дико чешутся, а ты постоянно сидишь и расчесываешь их. И ведь никакое заклинание не снимает зуд. Помню, однажды меня искусали феи, а я потом чесалась так, как не чесался никогда соседский блохастый пес!
Перед глазами промелькнула реклама «Антифеина». «Антифеин — ты спишь один!», — прозвучал в голове слоган, а рядом с упаковкой зелья лежала фея на последнем издыхании.
— Свет! — прошептала я, отбиваясь одной рукой, а второй пуская светящийся шар под потолок. Должно сработать! Феи, как нас учили, тянутся к свету, собираясь целыми кучками и стучась о фонари.
Яркий шар пронзил темноту, пока я пробиралась в сторону первой попавшейся двери. С пронзительным визгом феи бросились к свету, давая мне возможность скрыться.
Я оседала по двери, глядя на следы зубов на своей руке. Все-таки успели, маленькие заразы! Ааааа!!! Как же чешется! Ой, ой, есть в жизни счастье! Все! Дея! Все! Прекращай чесаться!
— А лучше чеши отсюда! — прошептала я, отпрянув от двери, в которую послышался глухой и очень ощутимый удар.
Мои ноги пятились в темноте, а по двери, пробивая местами дерево, смачно прошлись огромные когти. Один коготь зацепился, а его обладатель тут же сообщил истеричным птичьим воплем о том, что он охраняется законом. И такие подлые и бессердечные браконьеры, как я, должны стоять и не выпендриваться, покуда вымирающий бедняжка прикидывает, с какой стороны меня лучше клевать.
— Уууиииии! — послышался клекот, а я уперлась спиной в стену.
Полка оборвалась и разбилась возле моих ног. Моя рука пыталась понять, почему все такое липкое и мягкое, а пальцы погрузились в что-то похожее на сладкую вату.
Вся стена казалась седой, а я отчаянно пыталась вырваться из паутины, толщиной с нитку. Я рвала ее заклинанием, выжигала, глядя, как тлеют обрывки.
— Шшшшш! — послышалось в темном углу роскошной ванной, а я тщетно дергалась. Откуда-то из-за ванного шкафа появилась огромная тень. Бледное тело заканчивалось пушистым комочком с огромными пушистыми лапами.
— Бабочка попалась в с-с-сети, — прошипел арахнид, а его костлявое, бледное тельце предвкушало трапезу.
Я жгла паутину, отчаянно вертясь и высвобождаясь. В лицо мужику-пауку полетело заклинание огня. Может, он ко мне и с самыми лучшими намерениями, но памятуя про то, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, съеденной быть не хотелось.
В этот момент грифон или альфин показался мне просто лапочкой.
