Но зачем тогда она вообще вызвала их с Люси наверх? Почему он первым узнал о закрытии «Бентоса II»?
Но не успел он спросить, как Фабьенн Роджерс встала из-за стола и протянула ему на прощание руку:
– Спасибо, Леон. Люси наверняка обрадуется, если ты сейчас снова ею займёшься.
Леон отрешённо встал, пожал начальнице руку и в оцепенении пошёл к двери, даже не чувствуя, как касается ногами пола. Но внутри у него всё бурлило, и напоследок он обернулся."
"– Послушайте, миссис Роджерс, – начал он, стараясь говорить спокойно и взвешенно, чтобы не выдать своего отчаяния.
– Может, я смогу чем-нибудь помочь. Я хорошо ориентируюсь в глубине – я один из немногих, кто может свободно перемещаться внизу, при необходимости – длительное время. Я мог бы помочь выяснить, почему в этой части моря творится что-то странное! Попытка не пытка, правда? Мы с Билли могли бы работать вместе. Шола уже достаточно взрослая, чтобы погружаться на глубину до трёх тысяч метров…
Но Фабьенн Роджерс лишь вскинула брови:
– Нет, Леон, благодарю, но это слишком рискованно.
На этом аудиенция была окончена.
С ночным погружением со скатами манта ничего не вышло. Во-первых, все скаты куда-то подевались, а во-вторых, организаторы, судя по всему, ужасно боялись, что на ныряльщиков нападёт какое-нибудь глубоководное существо и им потом придётся возмещать многомиллионный ущерб.
– Да-да, ничего страшного, может в другой раз получится, – вежливо сказала мать Каримы по телефону, но, едва положив трубку, швырнула на пол стопку туристических проспектов.
– С меня довольно! Это не отпуск, а чёрт знает что! Весь год пашешь ради этих двух недель, а проклятая природа точно с ума сошла! Об экскурсиях можно забыть: везде чрезвычайное положение. Я сыта по горло!
Странно: чем сильнее злилась мать, тем спокойнее становилась Карима. Так было всегда – ещё со времён её детства.
– Ну, могло быть и хуже, – рассудительно заметила она. – Представь, каково родным тех, кто поехал отдыхать и стал жертвой цунами или теракта.
– Карима, я серьёзно. С меня хватит. – Мать так резко повернулась, что её светлые волосы взметнулись в воздухе. – Рейс, конечно, безумно дорогой, не говоря уж об отеле, но мне на это наплевать! Мы уезжаем. И как можно скорее.
Кариму охватила холодная ярость:
– Слушай, мам, а меня ты спросить не удосужилась? Это ведь и мои каникулы тоже, а ты решаешь за нас обеих.
