Карима присмотрелась – и… похолодела, а потом её бросило в жар. По палубе расхаживали многочисленные члены экипажа, с которыми Билли связалась по рации, а у перил стояли два человека, которых она сразу узнала.
Её мать и… отец!
– Вот чёрт! – тихо выругалась Карима. – Это мои родители."
"Ничего удивительного. Мать, разумеется, обратилась в полицию и сообщила о её исчезновении… А тот журналист наверняка рассказал полицейским не только о Леоне, но и о светловолосой немецкой девочке. Копам оставалось лишь сопоставить факты.
Родителей доставили в надувной шлюпке с подвесным мотором к «Океанскому скауту», и они поднялись на борт. Карима не знала, что им сказать. Не исключено, что от появления этих двоих – Натали и Вольфганга Виллберга – всё станет ещё хуже.
Первым Карима обняла отца. Всё-таки она рада его видеть!
– Ты прилетел сюда! Но… что без тебя будет делать Ханна?
– Позанимается греблей и скалолазанием в одиночку, – улыбнулся отец, прижав дочь к себе. – Я так рад, что ты цела и невредима! Когда твоя мама мне позвонила, я опасался худшего.
Хмурая мина матери не сулила ничего хорошего:
– Карима, будь добра объяснить, что ты…
Кариму пронизал холод, сковав ей губы. Там, в глубине, Леон боролся за жизнь – она ни на секунду не могла об этом забыть, и сил спорить с матерью у неё сейчас не было. Но надо как-то объяснить, что произошло – хотя бы попытаться.
Краем глаза она заметила, что Билли и Джулиан деликатно разошлись по каютам.
Когда мать договорила, Карима, глубоко вдохнув и выдохнув, посмотрела ей в глаза:
– Прости, что мне пришлось взять машину.
Но другого выхода не было. Помнишь Леона Редвея, одного из юных водолазов? Мы познакомились с ним на подводной станции. – Мать открыла было рот, но тут же закрыла и лишь кивнула. Карима коротко и без эмоций рассказала, почему Леон бежал и что он выяснил об ARAC. – Я помогала ему, пока он был в бегах, потому что не могла бросить его в беде. Можете меня за это наказать, если сочтёте нужным.
Но сначала задумайтесь – а как бы вы поступили в такой ситуации.
Дочь и мать молча глядели друг на друга, и Кариме показалось, что мать ещё ни разу на неё так не смотрела. Без досады, без осуждения. С лёгким удивлением. Как на взрослую, с которой только что познакомилась.
– Думаю, я поступила бы так же, как ты, – спокойно сказала Натали Виллберг. – По крайней мере, надеюсь, что у меня хватило бы на это смелости.
