Однако от Симмондса не укрылось его замешательство, и он нехорошо улыбнулся:
– Так-так, просто Леон… Ты, случаем, не в розыске?
Вопрос застал Леона врасплох. Симмондс подобрался слишком близко к правде. В памяти всплыли слова Фабьенн Роджерс: «Иначе мы расценим твой поступок как кражу и обратимся в нашу службу безопасности…»
– Нет, – как можно убедительнее ответил он, стараясь не смотреть на Люси, которая ощупывала извивающимися щупальцами палубу за спиной у Симмондса в каком-то метре от него. Чили, рыжий полосатый кот, подозрительно косился на неё, колеблясь между охотничьим инстинктом и осторожностью.
– Думаю, опасность миновала – вернись, пожалуйста, в море, – уговаривал напарницу Леон. Он представил, как Симмондс колотит шестом распластавшегося на палубе осьминога, и невольно показал эту мысленную картинку Люси. – Я как-нибудь справлюсь!
– Пусть только попробует тебя тронуть – будет иметь дело со мной, – пригрозила Люси. Леон знал, что её не стоит недооценивать: осьминог такой величины намного сильнее человека, а с присосками и расположенным снизу клювом как у попугая шутки плохи.
Только драки ему сейчас не хватало. Он с облегчением наблюдал, как Люси карабкается на борт, чтобы нырнуть в море.
Симмондс, всё ещё улыбаясь, не сводил с него глаз.
– А куда вы направляетесь? – поинтересовался Леон и чуть не вздрогнул, когда капитан расхохотался:"
"– Пушечный ствол, неужели Люси тебе не сказала? Мы вечные скитальцы – Чили и старина Джона. Выкладывай: что велела передать мне Люси? – Пока Леон судорожно пытался что-нибудь сочинить, его напарница скользнула обратно в воду.
Может, лучше признаться, что другую Люси он не знает? Или этот тип тогда сразу выкинет его за борт? До берега несколько миль. В обычных обстоятельствах он бы без труда их проплыл, но сейчас хотел лишь одного – прилечь и отдохнуть. Так и не дождавшись ответа, Симмондс швырнул Леону грязную половую тряпку: – Иди драй палубу, раз у тебя память отшибло. – Взглянув на прозрачную синеватую лужицу на палубе, он покачал головой и полез в трюм «Милой Люси».
Леон вымыл палубу несколькими вёдрами морской воды. Ноги у него дрожали – приходилось то и дело прислоняться к борту. Может, он заболевает? Нет, просто ужасно устал: по пути к Лоихи было не до сна. Волны тем временем стали расти – Леону хотелось вернуться в море, где нет качки и сумасшедших вроде этого Джоны.
Тот как раз вернулся и достал завёрнутый в потрёпанный целлофан кусок рыбы – судя по виду, желтопёрый тунец.
