Вместо этого он садится рядом со мной, заполняя пространство и наполняя мои ноздри своим греховным мужским, чистым ароматом.
С ума сойти, как он может излучать столько уверенности в себе. Это как неотделимая часть того, кем он является.
Чем он является.
Разве он когда-нибудь сомневается в себе?
Он, все, чем я не являюсь, и ненавижу его за это.
Я ненавижу, как сильно он может действовать мне на нервы, когда я должна оттолкнуть его к чертовой матери.
— Что это такое?
Он жестом указывает на другую сторону.
Я поспешно закрываю альбом, прежде чем он успеет увидеть свое изображение на рисунке.
— Разве ты уже не должен уходить? — я киваю ему подбородком.
— Разве ты не должна быть более гостеприимной? — парирует он, слегка скривив губы.
— Я ненавижу тебя, Леви. От одного твоего вида меня тошнит. Ты уже доказал свою точку зрения, и я больше не играю, так что оставь меня в покое.
Я задыхаюсь после своей вспышки, но держу подбородок высоко.
— Ты закончила, а?
— Да. Это больше не стоит.
— Дело вот в чем, принцесса.
Возможно, ты уже закончила… — его губы находятся невероятно близко к моему уху, пока горячее дыхание не щекочет кожу. — Но не я.
Дрожь пробегает по моей спине от грохота его голоса в сочетании с жаром слов.
Моя рука сжимает бутылку с водой, будто я останавливаю свои руки от чего-то. От чего именно, я не имею понятия.
— Какого черта тебе от меня надо?
Я рада, что мой голос не трещит, как мои внутренности.
— Твой огонь, — его губы касаются мочки моего уха, и по телу пробегает дрожь.
— Твоё сопротивление, — его голос падает до низкого, вызывающего покалывание диапазона. — Твоё всё.
Его рука обвивает мой живот, притягивая меня к изгибу бока, словно я всегда принадлежала ему. Как будто это самое естественное место.
Я на мгновение закрываю глаза от его заразительного тепла. Это все равно что быть брошенной в огненную яму и наслаждаться каждой секундой ожога.
Как может холодный, безжалостный псих быть таким теплым?
Я слишком смутно соображаю, но потом вспоминаю, как сильно ненавижу этого психа.
Что не прошло и двадцати четырех часов, как он довел меня до безумия. Он не может стереть это, притворяясь, что тянет меня обратно в безопасное место.
Кто-то вроде Леви Кинга не спасает других. Он только дает им иллюзию и заставляет поверить, что они вне опасности. Когда они попадаются на эту уловку, он снова сталкивает их со скалы.
Кинг не жертвует собой. Бедные пешки делают это за него.
Я могла бы отступить, но я не стану пешкой.
