Но что дает мне сила, кроме того, что я снова и снова переживаю свой кошмар?
Я не могу вернуться в те ужасные воспоминания о несчастных случаях. Я просто… не могу.
— Ты можешь закрыть это дело? — тихо спрашиваю я.
— Почему? — папа что-то подозревает. — Ты так настаивала на том, чтобы они заплатили за всё.
— Я просто… это того не стоит. Я, наверное, не вспомню.
— Посмотри на меня, — повторяет он, и я качаю головой. — Астрид Элизабет Клиффорд, ты уберёшь это одеяло или нет?
— Я хочу побыть одна.
В одно мгновение я свернулась калачиком в безопасное одеяло, а в следующее, оно исчезает.
Я пытаюсь натянуть одеяло на голову, но папа держит его вне досягаемости.
Я смотрю на него, и он замирает.
Ох, ради любви к Викингам! Мое лицо должно быть похоже на горячее месиво.
— Почему ты плачешь?
Это один из самых редких случаев, когда папа не в своей стихии. Это даже неловко.
— Просто, девчачьи вещи, — лгу я.
— Да. Верно. Конечно, — медленно произносит он. — Хочешь, я приведу Викторию?
— Нет! — я хватаю одеяло и прячусь под ним.
— Ты можешь позвонить в школу и сказать, что я не приду?"
"— Конечно. — наступает неловкое молчание, прежде чем теплая рука похлопывает меня по плечу поверх одеяла. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
И с этими словами он выходит за дверь. Я борюсь с желанием позвать его.
За те несколько минут, что он был здесь, я не была втянута в этот бесконечный круг мыслей.
Я закрываю глаза и молюсь о сне.
К вечеру я чувствую себя немного лучше. Вероятно, это связано с тем, как я провела большую часть дня в постели.
Я раздражала Сару на кухне.
Я благодарна Виктории за то, что у нее встреча с женами других лордов, а Николь весь день в школе.
Это один из тех редких мирных дней.
Поскольку Сара никого не любит в своем пространстве, она выгоняет меня шоколадным коктейлем и взъерошивает волосы.
Я отдыхаю у бассейна с альбом в руке. Поджимаю губы и хмурю брови, глядя на то, что рисовала последние тридцать минут.
Леви.
Линии это всего лишь рисунок, но это его контур.
Это его профиль сбоку и эти безжалостные бледно-голубые глаза.
Не могу поверить, что он первый настоящий рисунок, который я нарисовала за эти чертовы месяцы. Я уже собираюсь разорвать бумагу, когда раздается знакомый голос.
— Эй, негодяйка!
От двери бассейна доносятся шаги Дэна. Я думала, что у него сегодня поздняя тренировка. Должно быть, он сбежал после того, как я написала, что не приду в школу, потому что заболела.
Лучший друг на свете.
