— Так вот почему ты изуродовала мою машину?
— Это за то, что унизил меня перед всей школой.
— Это ничто по сравнению с тем, что я могу сделать с тобой. Будь хорошей маленькой принцессой, и будет все нормально.
— А если я не хочу?
— Поверь мне, ты не захочешь иного.
Что-то угрожающее и садистское светится в его взгляде. Как будто он хочет, чтобы я бросила ему вызов, чтобы он мог получить болезненное удовольствие, сокрушая меня.
Это его тип, не так ли? Они такие богатые, титулованные и скучные. Поэтому они делают своей работой наступать на любого на своем пути, чтобы избавиться от скуки.
Если он наступит на меня только потому, что ему скучно, я превращу его жизнь в сущий ад.
Он отпускает мой подбородок, и я ненавижу то место, к которому прикасались его пальцы, ощущая пустоту и покалывание одновременно.
— Я слышал, что ты не собираешься сообщать в полицию насчёт аварии.
Его тон становится бесстрастным.
— Ты знаешь об этом?
Если не считать Дэна и случайного студента, спасшего меня, я не думала, что моя авария значит хоть что-то для школы, особенно до такой степени, чтобы Леви знал об этом.
Моя игра в невидимку, должно быть, становится слишком слабой.
— Забудь, — говорит он своим раздражающим властным тоном.
— Что?
— Прекрати ходить в полицию, прекрати совать свой нос куда не следует. Забудь. Об. Этом.
— Ты в своём уме? Ты хочешь, чтобы я позволила преступнику, который бросил меня умирать оставался на свободе?
— По-моему, ты хорошо выглядишь.
— Ты, должно быть, шутишь.
— мощный огонь пробегает по моим венам. — Пока ты развлекался в своих дурацких лагерях, я проводила дни на физиотерапии и психотерапии. Держу пари, никто из вас не думал, что я вернусь, но теперь я здесь и заставлю заплатить любого, кто заставил меня страдать. Так что не смей стоять здесь и иметь наглость говорить мне, чтобы я забыла об это. Этого никогда не случится, Кинг.
Я тяжело дышу после своей вспышки. Мои уши и лицо пылают, все тело дрожит, но я не отступаю от его демонического взгляда.
На самом деле мне очень здорово делиться с ним своими мыслями. К черту его, если он думает, что может заставить меня отказаться от правосудия.
Что-то непонятное мелькает на его лице, когда он делает шаг назад, склонив голову в оценивающем, нервирующем жесте.
— Я буду играть в игру. Подумай хорошенько, потому что это единственный раз, когда я отказываюсь от первого хода. Что заставит тебя сдаться?
— Ничего.
— Ничего, да?
— Абсолютно ничего.
