— Для той, кто победила в игре с выпивкой против нашего первоклассного пьяницы, ты просто шутка с захватывающими аттракционами.
— Неважно.
— Видела бы ты свое лицо.
Его голос сочится весельем.
Я бросаю на него сердитый взгляд, хмурясь."
"Он сжимает мои щеки и тянет их так, что его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Ты такая чертовски очаровательная, когда злишься.
— Так вот почему я была для тебя призраком две недели?
Этот вопрос возник из ниоткуда, но, вероятно, потому, что он крутился у меня в голове с тех пор, как я проснулась сегодня утром.
Я не буду притворяться, что все в порядке после того, как он провел две недели, притворяясь, что меня не существует.
Выражение его лица меняется, и он отпускает мое лицо. Как раз в тот момент, думая, что он отступит и мне придется гнаться за ним по всему парку, он берет меня за руку.
Я иду вперёд, но с его рукой, держащей меня в заложниках, невозможно далеко уйти.
— Скажи мне, почему. — мой голос срывается. — Я имею право знать, почему ты обращался со мной так, словно меня не существовало.
Он ничего не отвечает, продолжая идти.
— Ты сделаешь это снова? Неужели я должна сидеть и ждать, пока твоя лампочка не загорится, и ты не отвернешься от меня?
Леви тянет меня за руку, заставляя с визгом остановиться.
— Поверь мне, принцесса. Этого больше не повторится.
— Почему не повторится? Если ты сделал это один раз, что помешает тебе сделать это снова?
Он издает разочарованный звук и продолжает тащить меня за собой.
Сначала я думаю, что мы уходим, но он останавливается перед колесом обозрения и отдает мужчине наши билеты, прежде чем проводить меня внутрь.
Я складываю руки на груди и сажусь в дальний конец от него.
Он скользит ко мне. Когда я пытаюсь встать, он дергает меня за бедро рукой.
Стон разочарования вырывается из меня.
— Я зла на тебя сейчас.
— Ты можешь злиться сколько угодно, не отсаживаясь от меня.
Я раздраженно вздыхаю и смотрю на улицу, когда чертово колесо начинает двигаться.
Чем выше мы поднимаемся, тем меньше становится мир. Люди настолько ничтожны, что их едва можно увидеть.
Рука Леви скользит вверх по моим шортам. Я хватаю ее и отдёргиваю.
— Если ты не готов говорить, не прикасайся ко мне.
Его рука сжимает мое горло.
— Я прикасаюсь к тому, что принадлежит мне, когда мне, блядь, заблагорассудится.
— Прекрати, — шиплю я, ощущая, как рушатся мои стены. — Просто перестань играть со мной в эти игры разума и скажи мне, Леви.
