— Ты хочешь, чтобы я сделал их нежными и болезненными от удовольствия?
О, Боже.
Его грязные слова всегда были моей погибелью.
Я слегка киваю, толкаясь в него.
— Не так быстро, — он презрительно улыбается, глядя на меня. — Что ты пыталась доказать сегодня?
— Что я тебе не принадлежу! — кричу я хриплым голосом.
— Ты мне не принадлежишь, да? — его улыбка исчезает, и он возвращается к своему пугающе спокойному виду. — Ты действительно так думаешь?
— Ты сделал мне больно, — выдавливаю я из себя мучительную смесь удовольствия, боли и гнева, одновременно пронзающую меня.
— Все, что ты делаешь, это причиняешь мне боль. Ты токсичен, Леви, и я не хочу, чтобы мной манипулировали, как фигурой на твоей шахматной доске.
Он убирает губы, но его большой палец продолжает играться с другим соском.
— Все, что я когда-либо делал, это причинял тебе боль, — повторяет он, словно обдумывая слова.
Только на этот раз нет той обычной насмешливой остроты. Во всяком случае, он выглядит искренне смущенным.
Я вспоминаю, что Эйден сказал мне в тот раз, и чувствую себя ужасно из-за слов.
Весь гнев, который был несколько мгновений назад, иссякает при виде потерянного взгляда Леви. Как будто он хочет что-то разыграть, но не знает как.
И, возможно, я сказала что-то не так.
— Нет. Подожди, — я крепче обхватываю его ногами за талию, не желая расставаться с ним. — Я не это имела в виду.
Он наклоняет голову набок.
— Что ты не имела в виду?
— Что все, что ты делаешь, это причиняешь мне боль.
Ты… также делаешь меня счастливой.
Он поднимает бровь.
— Счастливой, хах?
— Это сводит меня с ума, но да, это так. Ты лишаешь меня мыслей о вещах, и я чувствую себя свободно с тобой. И думаю, что ненавижу это. Я ненавижу то, какой уязвимой ты заставляешь меня себя чувствовать. Ненавижу, что ты можешь так легко причинить мне боль, как никто другой.
Ну вот, я сказала.
Сказала самые глубокие, самые темные страхи вслух.
Я громко сглатываю после своего признания, глядя на Леви сквозь ресницы.
Я едва успеваю заметить, как его рука обхватывает мой затылок, и он прижимается своими губами к моим.
Сдавленный стон вырывается из меня, когда он притягивает меня к себе. Мой ответ столь же яростен, как и его заявление.
Я теряюсь в поцелуе и словах, скрытых под животной страстью.
Ему не нужно говорить это вслух, чтобы я услышала.
Я тоже делаю его уязвимым.
В отличие от меня, он делает это, превращая это в силу, а не в слабость.
