Приходил чаще всего уже затемно — уставший, измотанный, прижимал к себе, целовал порывисто и жадно, до тех пор, пока у меня голова не начинала кружиться от его напора, а ноги сами собой не подкашивались. Потом улыбался, спрашивал:
— Ну, что, тебе твой ушастый все уже сообщил, или остались вопросы?
Вопросы, разумеется, оставались. И за ужином Ал терпеливо отвечал на них, дополняя рассказ Брыга. Впрочем, беседовали мы недолго, чаще всего и доесть-то до конца не удавалось. Прилетал вестник или прибывал курьер со срочным донесением, и муж, окинув меня тоскливым, голодным взглядом, исчезал.
Я не возмущалась, не капризничала и не протестовала, понимала: так надо. У нас впереди много счастливых дней и ночей друг с другом, а пока на первом месте — расследование, безопасность государства и короля. Тем более, что масштаб раскрытого заговора впечатлял.
Да, это действительно оказался заговор, хорошо организованный, разветвленный, охватывающий несколько стран и корнями уходящий в прошлое.
В тот день, когда один любознательный храмовый служка обнаружил в старом заброшенном хранилище тайник, нашел в нем загадочный артефакт, и потом — случайно или намеренно, за давностью лет теперь не поймешь — призвал Гхирха.
Чем владыка хаоса прельстил служителя Солнцеликого, история умалчивает, но, думаю, тем же, чем всех в подобных случаях — безграничной, неподконтрольной никому властью. Так или иначе, они договорились, и юный жрец, выполняя волю нового покровителя, первым делом с помощью того же артефакта запечатал небесные чертоги, в которых остались Солнцеликий и Гинна.
Наверное, если бы Ирата осталась на Сеоте, этого бы не случилось. Но она к тому времени ушла, боги не смогли объединиться в единое целое, дать достойный отпор и попали в ловушку.
Сила темного амулета, да самого Гхирха на этом иссякла. Чтобы опять призвать в мир повелителя хаоса нужен был новый артефакт, наполненный силой всех трех светлых богов. Его созданием жрец и занялся. Сначала сам, потом с помощью верных последователей.
Бывший светлый жрец превратился в тайного, фанатичного адепта Гхирха и вырастил себе достойную смену. Некоторые из его учеников стали верховными жрецами не только Солнцеликого, но и Гинны, и зараза расползлась по всему миру.
Шли годы. Солнцеликий и Гинна спали в своих чертогах, богиня любви путешествовала по другим мирам, а жрецы вещали от их имени, передавая «волю» небожителей людям, и готовили приход в мир Гхирха.
