До него дотрагиваться было страшно, не то, что рвать.
— Иди же, — поторопил меня герцог.
— Жалко, — я так и не двинулась с места. — Очень уж он красивый.
— Красивым и останется. Амирис не вянет. Если захочешь, можешь даже посадить его... где-нибудь. А здесь завтра появится другой.
— Другой?
— Да. Цветок Ираты возрождается вновь и вновь на протяжении всего праздника Ты же не думала, что мы единственные возможные победители?
Собственно, я именно так и думала, но признаваться в своем заблуждении не стала — просто промолчала, и Алистер продолжил:
— Бывают, конечно, дни, когда ни одной паре так и не удается добраться до острова.
Обойти камни нельзя, а они не всех пропускают. Но желающих достаточно, и у кого-то обязательно получается. Рано или поздно. На следующее утро амирис снова появляется — и так до конца карнавала.
— Надо же… Не знала, — я качнула головой, не в силах отвести глаз от цветка. — А тебе откуда все это известно? Интересуешься ритуалами Ираты?
— Изучал, — последовал уклончивый ответ.
— Пришлось недавно кое-что прочитать. Информация требовалась мне для... гм... очень важного дела.
Вэйден усмехнулся, умолк на мгновение, а затем резко сменил тему.
— Когда-то испытания устраивались во всех королевствах, и алтари, подобные этому, имелись чуть ли не в каждом городе. А сейчас остался единственный, здесь в Стакке — исключительно для карнавала и пар, которые в нем участвуют. На Сеоте давно не верят в предназначение и так называемую «истинную» любовь.
— А ты? Ты веришь?
Вопрос вырвался сам собой, и я уже хотела извиниться, но Алистер неожиданно произнес:
— Не верил.
.. Раньше. А ты?
— Верю, — произнесла с неожиданным для самой себя пылом. — И если выйду замуж, то только по любви. Меня так воспитали... Дедушка, я имею в виду. Он всегда придерживался старых правил.
Думала, герцог рассмеется, скажет что-нибудь иронично-язвительное, а он улыбнулся — довольно так, словно я сделала ему неожиданный подарок — и, ни слова не говоря, мягко подтолкнул меня к алтарю.
Рвать цветок не пришлось. Он сам потянулся ко мне, стоило только приблизиться. Засиял еще ярче, оторвался от земли и поплыл прямо в руки. Люди на берегу радостно закричали. И в тот момент, когда амирис коснулся моих пальцев, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Острый, жалящий — он стегнул точно плетью.
Я вздрогнула, развернулась, прижимая к себе цветок, и увидела у самой кромки воды мужчину в длинном плаще и низко надвинутом на глаза капюшоне.
