– В Вас что-то изменилось, Ваша светлость.
– Что же? – я смотрела на него и ждала разъяснений.
– Ваш взгляд стал более уверенным, а подбородок не задирается так высоко, как ранее. Вы больше не напоминаете мне запуганного зверька, – устало выдохнул блюститель правопорядка.
– Это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовалась у него.
– Для Вас хорошо, а у меня, видимо, работы поубавилось, – я широко раскрыла глаза. Неужели он собирался копаться в моем прошлом? – Эх, опоздал я, а Глава Палаты, смотрю, даром время не терял.
Жаль, конечно. Но ничего, – он встал из-за стола, собираясь покинуть мой дом. – Да, забыл передать пожелание Вашего супруга. Он просил, чтобы Вы не проведывали его. Едва наберется сил, то сам к Вам и приедет, – мне ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть. Я распрощалась с Главой стражников, понадеявшись, что мне не доведется больше с ним увидится ближайших несколько лет.
Один день сменился другим, затем третьим и четвертым… Так прошла целая неделя. Я неустанно ждала Ральфа, но он так и не появлялся.
Мне хотелось сорваться и, невзирая на предупреждение блюстителя правопорядка, наведаться к муженьку. Дамиан, который приходил в гости каждый вечер, пытался меня утешить, говорил, что несколько дней уже ничего не изменят. Тем не менее даже его бархатистый голос, который казался мне музыкой, не мог подарить успокоение.
В тот день, когда моему терпению все же настал конец, долгожданный гость показался на пороге моего дома. Увидев Ральфа, я тихо охнула и приложила ладонь к губам.
На его лице красовались желто-зеленые, сине-фиолетовые следы от побоев.
– Привет, Оливия! – промолвил он спокойным голосом спустя несколько затянувшихся мгновений.
– Привет! Проходи, – я открыла широко дверь. Ральф, заметно прихрамывая и опираясь на прочную трость, неторопливо прошел в гостиную. Он под мышкой зажимал коричневую кожаную папку, которую положил на столик, а затем присел в кресло.
– Как ты? – чуть слышно спросила у него, сминая при этом подол домашнего платья.
– Уже хорошо, – уголки его рта слегка изогнулись в подобие улыбки, но бездонные голубые глаза оставались печальными.
– Не стоит переживать.
– Чай, кофе? – вежливо предложила ему.
– Я ненадолго, – отмахнулся он, потянувшись к папке, и его лицо исказила гримаса боли. – Слышал, ты подала документы на восстановление.
– Да, – ответила без утайки, когда присела на краешек дивана. Несмотря на все, что между нами произошло, мне не доставляло никакой радости видеть его в таком состоянии.