Господи. Как он? Что случилось? Почему все резко замолчали, перестали говорить? Или я снова отключилась?
Еле открываю глаза. Белый потолок, как резко включившийся яркий свет в абсолютной темноте, ослепляет. Зажмуриваюсь, снова открываю глаза.
— Рома, Рома... — Сережа нависает надо мной, повторяет имя Громова несколько раз. Передразнивает меня. А я так мечтаю ему пощечину влепить, но сил в себе не нахожу. — Там братец повторяет: «Алена, Алена...» Тут она: «Рома, Рома...» Доктор, их в одну палату надо. И желательно, чтобы кровати прямо рядом стояли.
Смотрели друг на друга и шептали имена. Как сломанное радио, ей-богу...
— Ты замолчи и отойди в сторону, а? — Марина Эдуардовна чуть ли не отталкивает сына. Осматриваюсь по сторонам и только сейчас замечаю женщину в белом халате неподалеку от меня. Он рассматривает какие-то бумаги, исподлобья косясь в мою сторону. — Как ты, Аленушка?
Ее глаза наполнены слезами. От ее вида меня начинает трясти, вдоль позвоночника пробегает мороз. Почему она плачет? С Ромой явно что-то случилось.
..
— Рома... Где он?
Тетя Марина улыбается сквозь слезы, которые уже текут по ее щекам. Она сжимает мою ладонь, целует тыльную сторону.
— С ним все хорошо, Алена, — шепчет она осипшим голосом. — Сейчас ты встанешь — и мы пойдем к нему, хорошо? А то он там места себе не находит. Но ему надо лежать. Ранили его твари серьезно. ... — и снова всхлипывает.
Облегченно выдыхаю. Он в целости и сохранности. Слава тебе, Господи... Прикрываю на секунду глаза и мысленно ругаю себя.
Почему я не позвала к себе Рому? Ну вот почему?! А ведь мне кажется, что все могло бы быть иначе...
— Ты уверена, что хочешь к нему? — Сережа издевательски выгибает бровь, когда я вместе с Мариной Эдуардовной покидаю палату. — Он как инвалид, Алена. Ну зачем тебе это надо? Вот я тут, прямо рядом с тобой. Такой крепкий... — говорит и сразу замолкает, получив от матери удар в живот локтем. Запрокинув голову назад, парень громко смеется.
Перегибает, конечно. Шутки у него свинские, но приятно видеть его таким.
Веселым, не ищущим конфликтов. Когда-то он казался мне последней скотиной. Однако теперь, когда он слушается брата и мать, не идет по головам, я почему-то считаю его немного другим. Затрудняюсь понять, для чего он так поступал. Если ради денег и карьеры... То он их получил. Мог бы просто свалить и жить своей жизнью. Кайфовать и не искать повода встретиться с родными. Но он ищет. И оставлять брата с матерью не хочет.
