В руке он держит что-то длинное, смахивающее на трубу. — Боже, Рома! Рома!
Поздно. Он не успевает обернуться. Получает удар по голове, падает!
Не задумываясь, лечу к нему, опускаюсь на колени. Перед глазами темнеет, когда вижу кровь на его шее.
— Уходим, — рявкает один из бандитов, вытирая окровавленный нос рукавом.
— Уроды! — сквозь слезы. — Вы за все расплатитесь! Уроды! Твари!
Меня никто не слышит. Лишь пожилой мужчина опускается на корточки, смотрит на Рому. Головой качает.
— Дышит? — спрашивает он, протягивая мой мобильный.
Я с ума схожу от его вопроса. Что значит дышит? Конечно, дышит! Или...
— Помогите! Помогите его в машину посадить! — голос срывается.
Тело трясет до такой степени, будто меня в ледяную воду швырнули. Руки дрожат. Обнимаю парня крепко, чувствуя горячее дыхание. Он дышит! Дышит он!!!
Плохо помню, как доезжаем до больницы. Даже здесь истерично кричу, чтобы поскорее помогли. Рому уводят, а я не могу отдышаться. Не могу взять себя в руки, которые все еще в крови Громова.
Господи.
.. Пожалуйста... Пусть с ним ничего не случится... Все из-за меня! Все, черт возьми, из-за меня! Им я нужна была, а не Рома!
Сердце в груди сжимается. Болит невыносимо. Одна мысли, что я его потеряю, убивает, уничтожает. Словно острый кинжал в область груди втыкают. Роют. Соли подсыпают. Я не смогу... Нет, я без него не смогу!
Пальцы словно оледенели. Пытаюсь найти номер Кирилла, но ничего не вижу перед глазами. Не соображаю.
Лиза...
— Да, Ален. Вы доехали? — слышится сонный голос подруги.
Я шмыгаю носом, не нахожу в себе сил ответить ей. — Ален, что случилось?
— Р-рома. О-он в больнице, — все, что могу выдавить из себя.
Я в который раз за последний час ловлю себя на одной и той же мысли... Оказывается, очень боюсь потерять его. Потерять Рому...
Сажусь на стул прямо перед палатой, чувствуя, как проваливаюсь в темноту.
Прихожу в себя, слыша очень знакомые голоса. Тетя Марина... Это точно она.
— С ней же все хорошо? А малыш? Как он? — взволнованный тон бывшей свекрови заставляет сердце в груди сжаться от боли и воспоминаний.
Рома...
— Нет никакой причины так нервничать. Она просто разволновалась. Ничего страшного... — отвечает какой-то мужчина. — Придет в себя скоро.
Мне хочется кричать. И я это делаю, но саму себя не слышу. Будто слова застревают в горле. Сдавливает ком.
— Ро-ма, — шепчу по слогам. Складывается такое впечатление, будто все вокруг замирает. Даже окружающие. Перестают дышать. Ни шороха, ни единого звука. — Ро-ом...
