Потому что наконец понял, кто перед ним!
Ее светлость, герцогиня Анастейзи Дарремская, в девичестве герцогиня Моррисон, и лэдор Тирхан Вальский! От этой мысли в груди стало жарко, волк зажмурился, надеясь, что вспомнит, кем является сам, но не смог!"
"И от разочарования зарычал. Почему память подкинула ему истории сироты, которая досталась в жены мерзавцу, и старого королевского учителя, а о том, кто он — молчит!
Собственные терзания заглушили все. Опомнился мужчина лишь тогда, когда понял, что герцогиня вывалила для него кашу с хлебом в соседних кустах.
То, что для него — не сомневался. А вот тем, что она это сделала после рассказа старого учителя — восхитился. Ненадолго. То ли она храбра, то ли глупа и совершенно не дорожит собственной жизнью. Впрочем, учитывая, кто ее муж, вряд ли она рада такому существованию…
Но сведенный очередной судорогой желудок, больше думать не позволил. Хуже того, его разум противился принятию помощи, а тело уже действовало — жадно поглощало подношение. Морф злился и мысленно распекал себя, разве он не может самостоятельно добыть дичь? Так какого?! Но контроль над телом, увы, принадлежал не ему.
Но больше всего возмутило его другое. Слизав последние крохи каши, волк обошел территорию, спугнул мелких хищников и направился к герцогскому шатру. Минуя стражников, крался на пузе…
Аромат молока и младенца на миг вышибли из морфа все остальные запахи и звуки. «Детеныш. Маленький. Защищать.»
И прежде, чем Виктран сумел взять верх над телом и как-то воспротивиться произволу звериной сущности, уже оказался в шатре… Прямо у корзины с младенцем.
Значит, герцогиня, все же смогла подарить герцогству наследника. Тогда почему она так далеко от дома? Почему подвергает себя и сына опасности? Виктран и раньше мечтал Радану голову открутить, а теперь и вовсе, едва сдерживался от того, чтобы не зарычать и не отправиться на его поиски.
Откуда-то он точно знал, что в таком состоянии может это сделать. Раньше не мог. И никто бы не смог без серьезных последствий для королевства.
Но чувство опасности, которое заставляло его шерсть становиться дыбом, не позволило своевольничать. Он улегся у корзины, повёл носом, определяя обстановку, количество спящих и звучно чихнул. Аромат снотворных трав и чего-то еще, очень знакомого, от чего его загривок вновь встопорщился. Волк настороженно лежал, все его чувства обострились до предела. В какой момент он оказался на лапах, морф не вспомнил бы, но ни первую, ни шестую крысу — не упустил.
