— А разве жрецы и жрицы приносят кому-то вассальную клятву? Разве можете вы кому-то клясться кроме как Священной Паре?
— Боги засвидетельствуют нашу клятву вам, — уверенно парировал мужчина. — Мы знаем, что иначе вы не сможете нам доверять. И согласны на это, Священная Пара дала свое дозволение…
О, как!
— Что же касается Ее величества Дариолы, ей суждено взрастить великого короля… Ваши судьбы переплетены, однажды вы сможете назвать ее подругой, она станет для вас близким человеком, семьей, как и ее дети вашим.
— Вы мне еще ее нерожденную дочку сосватайте, — фыркнула я и замерла. — Нет-нет! Так мы не договаривались. Илиас сам изберет и свой путь, и невесту.
— Пути Священной пары неисповедимы, — уклонились от прямого ответа жрецы, но вроде бы и настаивать на таком сценарии не стали. И я выдохнула. — Однако вы не сможете прогнать несчастное дитя, и вряд ли захотите возвращать ее с детьми к мужу.
— Я вполне могу после зимы отправить ее к королю нашего государства. К тому же, его все равно придётся ставить в известность о венценосных гостях моих земель.
Как и о вас.
— Можете, но вряд ли захотите.
— Хозяйка, вы примите нашу клятву? — решил прервать пикировку насущным Авеш.
Что я могла ответить?
— Да.
Наверное, я все-таки не была готова к этой клятве, потрясшей меня до глубины души.
И пусть действия жреца и жрицы нельзя было назвать странными (мы поднялись на ноги, мужчина и женщина встали передо мной, правда, не на колени, однако они жрец и жрица, может им так и положено?).
Во всяком случае поначалу, но сами слова клятвы и то, что произошло дальше вызвало внутри меня настоящую бурю из эмоций, которые перемешались в сумасшедшем калейдоскопе."
"— Я, Авеш Миррай, душой и телом принадлежащий Священной Паре, принявший дорогу божественного служения, и следующий ей в миру, на Грани и за Гранью, клянусь переродившейся душе хранить тайны: мирские и ниспосланные богами. Клянусь следовать божьей воле и помогать любым способом переродившейся душе, ныне Хозяйке Священной Колыбели, герцогине Анастейзи Моррисон, герцогине Дарремской.
Клянусь молчать о ее делах, клянусь не навредить, клянусь во имя Священной Пары стать опорой и поддержкой. Пред очами великих я окропляю своей кровью светоч жизни, и прошу принять мои клятвы.
Жрец ранил свою ладонь, выпуская кровь и пока я переваривала сказанное о переродившейся душе, коснулся моего лба окровавленными пальцами. Место соприкосновения зажгло.
