К тому же, наше единение сыграло важную роль в спасении морфа.
Его душа, отделенная от тела, вместо того чтобы полететь в чертоги богов, «застряла» в нашем искристом сиянии, и кажется, душе тоже немало хорошего с этого перепало.
А король тем временем содрал радрак с птичьего тела, убрал его в шкатулку. Увы, чем этот фашист там дальше занимался — мне было неведомо. Эта гнусь покинула комнату, но успела сделать последнее говно на дорожку — король опрокинул свечи…
Я с нарастающим ужасом наблюдала за тем, как начинается пожар.
Шутка ли, в полностью деревянном доме кинуть зажженные свечи?!
Даже если сейчас я попытаюсь вернуть душу, к которой, видимо, машинально присосалась своей магией, в изломанное тело — он не выживет. Но и сделать ничего другого я тоже не могу! Тут нет моего тела!
Священная Пара явно издевалась, потому что больше ничем мне не помогала.
В итоге я делала только то, что могла. А именно — удержала душу морфа и направила ее в его же, умершее минут пять назад, тело. Да, оно было травмировано.
Да, морфу будет больно в нем находится, но…
Что я еще могу?
Умереть снова я ему не дам и продолжу держать, но, похоже, занявшийся огонь поставит жирную точку в моей помощи.
Я думала так, и все равно наращивала собственную магию, буквально обволакивая ею тело морфа. Черт знает, чем это могло помочь, но сдаваться мне не хотелось… Даже тогда, когда загорелся не только пол, но и стол…
И каким же сюрпризом для меня стало превращение морфа!
О, нет, он не стал вдруг мужчиной… Куда там, морф уменьшился в размерах! Был ворон, а стал мышкой полевкой… К слову, с целыми лапами! Не сломанными! И самое жуткое во всем этом, то, что мышка открыла глаза! И человеческого разума в ней точно не было, вот ни грамма.
Это был обыкновенный грызун, который оказался в ловушке из огня и дыма…
Однако вот тут-то мышка, сначала запаниковавшая, запищавшая и заметавшаяся по еще целому столу, меня удивила. Она взяла себя в лапки. И спикировала со стола на подоконник, и немного на нем попрыгав, шмыгнула в щель.
Все бы ничего, но моя магия все еще держалась за тело этой самой мышки! То есть от смерти-то мышка все еще в шаге… Только помочь морфу я уже не смогу, спасение всецело зависит от его второго «я». Главное, что я не должна делать — это обрывать нить.
На этот моменте моей мысли меня выдернуло из реальности, закинув обратно в чернильное марево… Вновь к двойному медному маячку, который даже не мерцал, скорее вяло поблёскивал.
