– Знаешь, если судить по мне, по тому, как меня крючит не только при виде, а даже при упоминании любой еды, то, похоже, тебе не поможет, даже если котлету приклеят к потолку, полезешь и отдерешь!
Зая сначала покраснела, потом посинела, затем стала белой-белой. Я на всякий случай вжалась в стенку, ох, как мне сейчас достанется!
Но она, резко повернувшись, вылетела в коридор.
– Я убью его! – завопила она, несясь в комнату, где мирно спал ничего не подозревавший Федор. – Убью, зарежу, удавлю, выброшу из окна-а-а-а!
Раздался резкий хлопок двери о косяк, потом глухие удары и визг Федора:
– Мамочка, помогите, спасите!
Я опрометью бросилась в гостевую.
– Что у нас происходит? – крикнул со второго этажа Кеша.
– Спать невозможно, – причитала Ирка, высовываясь из своей комнаты.
– Зая «академика» убивает! – заорала я и распахнула дверь.
Перед моими глазами предстала дивная картина. Рароэнтолог, диетолог, кодировщик и профессор, все в одном флаконе, лежал на ковре, старательно прикрывая голову руками, над ним металась Зайка с фиолетовым от гнева лицом.
Она пинала несчастного носком изящной ножки, обутой в уютную тапочку с розовым помпоном, и безостановочно твердила:
– Немедленно верни все назад, урод, тупица, дебил, кретин!
Справедливости ради стоит отметить, что она употребляла еще и другие выражения, но я просто не имею никакого права приводить их тут.
– Спасите, – верещал Федор, – убивают!
Я кинулась оттаскивать Зайку, прибежавшие на шум домашние бросились поднимать «академика». Зайка рвалась из моих рук, в какой-то момент она ловко вывернулась, подлетела к Попову и принялась изо всей силы колотить его кулачками по спине, приговаривая:
– Вот тебе рао, получи вао, теперь сао-мао.
– Помогите! – заголосил Федор.
Марго оттащила Ольгу в сторону.
– Что тут происходит? – сердито поинтересовался Дегтярев, пришедший к шапочному разбору. – Может, мне кто-нибудь объяснит, в чем дело?
Зайка, зарыдав, плюхнулась в кресло, произнося бессвязные слова:
– Закодировалась… диета… буженина… убить мало.
Разобравшись, в чем дело, Аркадий нежно обнял жену и, гладя ее по голове, сердито сказал:
– Слышь, Федор, доставай свой чертов шар, одевайся и иди в гостиную, опять шаманить будешь. Все за мной.
Зевающие домашние цугом потянулись за Кешей и плачущей Зайкой. Мы с Федором остались одни.
– Послушай, – сказала я, – может, признаешься, что ты шарлатан, ничего не умеешь, и дело с концом?
– Ты что! – замахал руками Федор. – Ваще невозможно, они меня убьют и посадят.
