Мое имя в ее исполнении — это целая гребаная симфония! Если добавить"
"к этому один, а потом второй палец, получится целая гребаная опера, а
если добавить к этому мой рот, получаем оргазм, который сжимает пальцы
так, что успеваю опомниться только тогда, когда, обхватив ладонями
тонкую талию, насаживаю на себя извивающееся тело, с хрипом толкая
навстречу бедра.
— Аааййййй… — визжит Люба, хватаясь за мои руки.
Уйдя назад, возвращаюсь под еще один взвизг, который с четвертым
толчком становится стоном, после чего резко сбиваюсь со счета, находя ее
круглые маленькие сиськи идеальным полотном для жирной точки этой
увертюры.
Глава 32. Люба
Матрас прогибается совсем чуть-чуть, но я все равно просыпаюсь
мгновенно.
Сердце делает скачок, от которого меня подбрасывает, и только когда резко
сажусь, распахнув глаза, понимаю, что я не на своем диване и не в своей
квартире.
Столкнувшись глазами с зеленью глаз напротив, моргаю, осматриваясь.
— Доброе утро, — приправленный хрипотцой голос звучит удивленно.
Я подскочила, как ошпаренная.
Опустив глаза, смотрю на свои руки, прижимающие к груди воздушное
одеяло в сером пододеяльнике.
На мне футболка на три размера больше, но совершенно точно нет белья.
— Доброе… — выдыхаю, поднимая глаза. — Я… — бормочу ломким
голосом, трогая свои волосы, которые даже на ощупь выглядят стогом
сена. — Очень чутко сплю… — пытаюсь объяснить свою паническую атаку, прикладывая пальцы к своим горящим губам, а потом прохожусь ими по
своей шее, которую пощипывает, как и мою грудь.
Боже ты мой…
Проследив за хаотичными движениями моей руки, хозяин этой постели
хмурится и трет ладонью идеально гладкий подбородок, говоря:
— Ты спишь, как сурок.
Его глаза пристально вглядываются в мои, но его голос только что звучал
смущенно.
И я внезапно во всех подробностях вспоминаю, почему! Вспоминаю каждое
касание его жадных губ и игру, которую господин Романов обозвал
«поиском сокровищ», и от которой следы его щетины присутствуют на
каждом миллиметре моего тела… на каждом чертовом миллиметре…
Горячая волна обжигает живот.
Сжав бёдра, в смущении отводу глаза, понятия не имея, как себя вести.
Вчера я вообще головой почти не думала. Я так хотела его увидеть.
— Да нет же… Я сплю, как часовой… — бросаю на него осторожный
взгляд.
Я с детства сплю, как часовой!
И то, что он сидит на краю постели совершенно одетый и свежий, меня
удивляет.
