После минутного зависания, Рус прячет в карман телефон и спрашивает:
— Как тебя зовут?
— Люба… — полушепотом отвечает она, кутаясь в мою олимпийку.
Я тоже чувствую холод, поэтому дую на руки и прячу их подмышками.
— Существует такое понятие, Люба, как частная жизнь, — ораторствует он.
— Ее неприкосновенность важна для любого человека, в том числе для
мэра.
— Ммм… — закусывает она губу. — Тогда извините…
Отведя глаза, смотрит на свои ноги. И выглядит это так, будто она просит
его задвинуть это дерьмо кому-нибудь другому.
— Какого?.. — тянет Чернышов.
Проследив за его взглядом, оборачиваюсь и, запрокинув голову ржу, потому
что на маленькую парковку въезжает белый фургон с эмблемой первого
телеканала города, а вслед за ним — полицейская “Нива”.
Глава 2. Романов
Пресс-фургон выпускает наружу оператора и знакомые темно-бурые
соболя. Пока плывут к нам, с наслаждением изучаю их хозяйку.
Я охрень как отвык от зрелой самодостаточности. Разговаривать с
женщиной на одном языке и уровне эрудированности — это как запивать
лобстера охлажденным “Дом переньеном”, а когда у нее язык еще и
физически талантливый…
Кровь частично меняет направление.
Встряхиваю плечами и хрущу
шейными позвонками. Дожил ты, Романов. Скоро от картинок плей-бойных
заводиться начнешь, прямо как в пятнадцать.
С насмешкой встречаю открытый дерзкий взгляд.
Ноль жеманства. Полный комплект, и я уже три месяца на
самообеспечении, так что выделываться не собираюсь.
— Привет, мальчики.
— Марго, — сдается Рус без борьбы.
Карие глаза Маргариты проезжаются по мне, пока стряхивает с плеча
Чернышова снег.
— Романов, — смотрит через плечо. — Рада видеть.
— Рад что ты рада, — возвращаю подмышки ладони.
Поправляет волосы и достает из кармана шубы репортерский микрофон.
Выглядит она сногсшибательно.
Безупречный макияж, чёрные волосы гладкие и блестящие, духи дорогие и
запоминающиеся.
Так уж повелось, что я Марго растрепанной видел только один раз в жизни, и ноги ее были у меня на шее. Как раз перед тем, как Яна снесла задний
бампер моей «Ауди» своим «Мерседесом».
Вполне возможно, вместе с
бампером она мне ещё и мозги повредила, потому что когда я женился, особо не задумывался на кой хрен вообще это делаю?
Диссертация и любимая работа тогда имели меня по очереди, так что
простить я себя могу.
— Коля, — Марго машет рукой оператору, глядя при этом на меня. — Вот
здесь свет отличный…
Алые губы за полгода стали полнее, и вряд ли сами собой. Смотрю на них, а потом в глаза.
