Стараясь не выдавать безумной гонки бабочек в своем животе, заправляю
за уши волосы и, откашлявшись, спрашиваю:
— М… Что он делал?
Если он пускал на меня слюни, значит он захочет увидеть меня снова?
Повернув голову, Глеб изучает мое лицо целую вечность, а потом медленно
говорит:
— Забудь…
— Но… — запинаюсь, не зная как стребовать с него объяснений!
— Здесь тебя высажу, — вдруг переводит он тему, ткнув подбородком на
шлагбаум. — Ты баллончик с собой носишь?
Плевать мне на баллончик!
После того случая с собакой он притащил три штуки и заставил распихать
их по всем моим сумкам.
— Ношу, — сверлю глазами его лицо.
В кое-то веке он решил побриться. Бритье всегда идет у него в комплекте с
кителем.
— Иди тогда, — бросает, поправляя зеркало заднего вида.
— Спасибо! — открываю дверь, злясь на него с новой силой.
— Ни пуха, ни пера, — летит мне вдогонку.
— К черту! — хлопаю дверью, пугая сидящих на деревьях ворон.
Вывалив на умывальник в женском туалете косметику, собираю волосы в
пучок и расправляю черный бант на своей белой блузке.
Решаю не тянуть и
поскорее закончить этот ужасный день, поэтому захожу в экзаменационную
аудиторию вместе с первой пятеркой. Взяв билет, встречаю быстрый взгляд
“подружки” Романова на своем лице.
Я не знаю, что такого ей сделала. Просто хочу поскорее отсюда убраться.
Оставив сумку на столе у входа, занимаю последнюю парту, потому что
ненавижу сидеть на первых.
Глаза расширяются, и сердце ухает в пятки, когда, нарушая гнетущую
тишину, в аудиторию заходит мужчина моей мечты!
Глава 19.
Люба
Энергично скрипя кроссовками по линолеуму, Романов бросает беглый
взгляд на присутствующих и направляется к маленькой кафедре, за
которой восседает его коллега.
Мужчина моей мечты одет в пуховик до колен, который он расстегивает на
ходу, обратившись ко всем сразу:
— Доброе утро.
Меня бросает в жар от звуков его хрипловатого голоса.
Его голос звучит так, будто это первое, что он произнес вслух с тех пор, как
проснулся.
— Доброе… — кивает ему моя заклятая «подружка», и для нее, судя по
всему, его появление не неожиданность.
Он её предупредил, а у мое кровяное давление подскочило на семь тысяч
миллиметров.
Терзаю пальцами свой билет, в который даже заглянуть не успела. С
колотящимся сердцем наблюдаю за тем, как Романов ставит на стол стакан
кофе и, сняв свою куртку, вешает ее на спинку стула, после чего опускается
на него сам.
