Это было полгода назад. Тогда-то у меня и поехала крыша. Я думала это
пройдет, но все никак. Мне пришлось повозиться, чтобы пробиться в его
дипломники. Понятия не имею, зачем я вообще это устроила. Что я
собиралась делать? Прийти в его кабинет и закинуть ногу на ногу, как
Шерон Стоун?
Очень смешно.
Он задумчиво смотрит на меня в ответ, и мы, кажется, минуту смотрим друг
на друга не отрываясь, пока мой нос поглощает чертовски дразнящий запах
его парфюма.
Его губы дергаются в кривой улыбке, и с моих мозгов слетает розовая пыль.
— Ты что… — говорит, сделав шумный выдох. — С деревьями
обнималась?
— Эм-м-м… — пытаюсь отвести глаза от его губ. — Чего?
Опустив глаза, смотрю на его шею и выступающий кадык.
В животе странный трепет, от которого краснею.
Проведя по лицу рукой, он кивает на мою шубу.
Посмотрев вниз, вижу елочные иголки, застрявшие в лохматом ворсе.
— Эм-м-м… — начинаю выбирать их оттуда. — Да… и с камнями
разговаривала.
— Надо же, — тихо отзывается он.
— И что они говорят? Когда наступит
глобальное потепление?
— Не на этой неделе, — успокаиваю , продолжая доставать иголки.
— Ну, Слава Богу.
Замираю, потому что его рука вдруг оказывается перед моим носом и
начинает помогать. Длинные пальцы проворно дергают иголки, а я смотрю
на мелькающее перед глазами запястье, которое украшают дорогущие
часы с пластинчатым ободком.
— Как нога?
Поднимаю на него глаза.
Опустив руку, смотрит на меня исподлобья и чешет колючий подбородок.
— Ну… — смотрю на свои ноги. — Как видите.
— Тебе не рано-то в спорт зал?
— Я собираюсь поплавать, — пожимаю плечом.
— А, — тянет он. — Ну, супер. Вариант сто из ста, чтобы поврежденную
мышцу свело.
— Выкарабкаюсь, — пытаюсь звучать непринужденно.
— Не стоит, — говорит медленно, постукивая пальцами по стойке. — Это
больно и неприятно.
— Больно и неприятно рожать, — просвещаю его миролюбиво. — Все
остальное цветочки.
— Я бы поспорил.
Сглотнув, смотрю в его глаза.
На его лице спокойствие и вежливая улыбка, а у меня к горлу подскочило
сердце.
От волнения сжимаю в кулаки руки и, откашлявшись, с очень
неубедительным вызовом бросаю:
— Звучит… заманчиво…
Кажется, воздух остановился и все звуки смолкли, пока жду его ответа.
Боясь смотреть куда-то еще, смотрю на верхнюю пуговицу его рубашки.
Щеки пылают. И уши тоже…
Он молчит целую вечность. Молчит и тихо дышит надо мной. Мои глаза
скатываются вниз по его груди.
