Наверно, это очень страшно, когда жизнь продолжается… Когда на улицах цветут цветы, во дворах бегают ребятишки, когда идет снег, проезжают машины, работают рестораны, проходят различные презентации и выставки, рождаются дети, влюбляются друг в друга люди, создаются новые семьи и расходятся те, которые не прошли испытание отечественным бытом, а тебя в этой жизни нет. Тебя нет. Ты умерла. Ты больше никогда не увидишь, как идет снег, не сможешь ловить снежинки, не увидишь, как кружит листопад и как ласковое солнышко заставляет изнывать от жары.
Все это будет у кого-то, но этого не будет у тебя, потому что тебя просто нет… Я никогда не верила в загробную жизнь, и я твердо знала одно: что со смертью всему приходит конец. И я страшно боялась смерти, потому что мне очень хотелось жить, несмотря на те трудности и неудачи, которые постоянно подкидывала мне эта самая жизнь. Хотя по большому счету я полагала, что смерть — это свобода от всего. Это просто свобода. Свобода от всех жизненных трудностей, обязанностей, условностей, различных стереотипов и отношений с людьми.
…А еще я подумала о Боге и о том, почему он допускает подобные несправедливости. Почему умирают молодые и здоровые? Почему так долго живут спившиеся и опустившиеся? Почему на свете столько зла и неправды? Почему жизнь кого-то испытывает, а кого-то балует и оберегает от неудач?
Я открыла глаза, посмотрела на Махмеда и задумчиво задала ему вопрос:
— Махмед, а ты веришь в Бога?
— Да. Я мусульманин. Я верю в Аллаха.
— А ты в него действительно веришь или ходишь в мечеть только потому, что туда ходят все и ты должен быть таким, как все?
— Я в него действительно верю.
Я с детства учил Коран.
— А твой Аллах тебе когда-нибудь помогал?
— Всегда, — ни на минуту не задумываясь, ответил Махмед.
— А как он тебе помогал?
— Аллах всегда всем помогает.
— А мне кажется, что ты лукавишь. Ты ходишь в мечеть потому, что туда ходят все, и молишься по той же самой причине. Это внушили тебе с молоком матери. Это просто внушение, слепая вера.
— Не говори так. Мусульманская вера очень сильная, и она у нас в крови. А ты к какой вере принадлежишь?
— Не знаю, — устало пожала я плечами. — У нас все говорят, что верят в Бога, но в сущности какая это вера. Это уже какая-то мода. Даже страшно подумать о том, что сейчас верить в Бога стало модно. Модно ходить в церковь, модно ставить свечки, модно слушать проповеди, модно креститься. Я и сама не знаю, существует ли Бог, и начинаю думать, что его все-таки нет.
