Намотав на сырые волосы полотенце, осторожно высовываю нос из ванной и попадаю прямо на дуэль.
Дуэль взглядов.
Под постанывание Алсу, держащейся за голову возле косяка, который помог обрести мне твердую землю под ногами, Марат и Михаил ведут светскую беседу.
– А здесь забыл что?
– Свое, – хмыкает Марат, и, сдается мне, Михаил его неправильно интерпретирует.
– Иди на кухню, – командует Юдин мне, офигевшей от приказного тона. – Кофеварку я запустил.
– Я, может, тоже не откажусь от чашечки кофе, – ухмыляется Каримов.
Алсу не выдерживает:
– Пойдем, а? Я тебе сама кофе сделаю, однажды… Мне бы прилечь…
– И мне, – вякаю я, потому что не в той я форме, чтобы скандалить с чувством, а мне тут устраивают уже выяснение отношений. Пустила на свою голову. Пусть валят все, я хочу впасть в анабиоз.
– И прилечь я тоже готов, – нагло усмехается Марат.
Очевидно, что он просто троллит Юдина, но тот почему-то ведется, взгляд его тяжелеет.
– Марат, – нервничает Алсу.
– Ладно, – сжаливается он над страдалицей.
– Пошли. До скорых встреч, Марина.
Хохотнув на прощанье, он уводит сестру, а я остаюсь один на один с медведем после неудачной зимней спячки.
– Кофе… – робко напоминаю я, уловив запах арабики с кухни.
– Я-то кофе сварил, – рявкает Юдин, вставший на моем пути к благославенному напитку. – И пока я его делал, из вашей спальни, госпожа дизайнер, вышел Каримов.
– Он первый пришел, – ляпаю я, и тут же вспоминаю «Гардемарины, вперед!». Точнее: «Это был последний русский». – В смысле он за Алсу пришел.
Зачем-то оправдываюсь я, наверное, потому что соображаю еще весьма туго. И меня манит готовый кофе на кухне так, что я и не подумаю возмущаться, что товарищ расхозяйничался, как у себя дома. Поднырнув под рукой Михаила, я ввинчиваюсь на кухонные метры и тут же вцепляюсь в колбу кофеварки.
– Марина, – вкрадчиво раздается за моей спиной. – Вы вообще понимаете, как меня провоцируете?
– А? – оборачиваюсь я на Юдина, все еще стоящего в дверях на кухню, сложив руки на груди.
Он демонстративно оглядывает меня сверху вниз и снова вверх, останавливаясь на том месте, где ноги теряют свое благородное название.
Встрепенувшаяся задница, почуяв повисший в воздухе комплимент, подает мне сигналы эффектно сменить позу. Игнорируя это требование, я разворачиваю предательницу в другую сторону и встречаю взгляд Юдина грудью.
С до сих пор стоящими после холодного душа сосками.
Взгляд Михаила становится еще более заинтересованным.
– Я ведь уже попробовал.
