– Мы еще не закончили, – предупреждающие нотки в голосе Михаила, видимо, призваны меня остановить от побега."
"Но не выходит. Не на ту напал. Я лихо выпутываюсь из хватки Юдина, чудом при этом не загремев носом вниз, но в последний момент принимаю независимую позу.
– А я закончила! – с вызовом отвечаю я и понимаю, как двусмысленно и издевательски это звучит. Не планировала, но ляпнула удачно.
– Вы в город? – появляется еще один наглый хмырь, который, несмотря на более одетый вид, нисколько не уступает Михаилу.
Хоть Марат и не в моем вкусе, но хорош мерзавец!
Ща-а-з! Выкусите!
– В город, – сладко улыбаюсь я.
– Я могу вас подвезти, – сияет в тридцать два белых зуба Марат.
– Каримов, я и сам могу отвезти Марину домой, – с намеком осаживает его Юдин.
Это его «Мар-р-рина» отзывается во мне дрожью, вспоминается: «Маринка, если ты не остановишься…» Цыц, либидо! Мы не такие!
– А я не домой, – невинно хлопаю глазами.
Ишь ты, собрался ко мне.
– А куда? – в один голос спрашивают эти двое.
И смех, и грех. Сама простота. Неужели думают, что мне вечером заняться нечем?
– Сиреневый… – как-то задумчиво произносит Юдин.
Ох ты господи, Отелло! Но на месте Юрки я бы в ближайшее время у меня во дворе не отсвечивала.
Сигнал мобильника оповещает меня о прибывшей за мной машине.
– Всего хорошего, – я сама милота. – За мной приехали.
– Кто? – опять дивный синхрон.
Только у Марата в голосе слышится ленивое любопытство, а у Юдина – угроза.
Загадочно улыбнувшись на прощанье, я цокаю к выходу, в кои-то веки позволив заднице совершать качественные заносы. Пусть посмотрит, чего лишился!
Сбежав с крыльца, оглядываюсь на высыпавшихся вслед за мной мужиков, глаза которых, увидев приехавшую за мной тачку, становятся овальными по диагонали.
Нет, линкольн, конечно, не переплюнет спорткар Каримова. Да и монстра Юдина тоже.
Но приятно.
Махнув на прощание мужчинам, я сажусь в салон.
– На Ставропольскую? – уточняет водитель.
– Нет, – вздыхаю я. – Поменяем маршрут. Давайте в «Амандину». Цвет настроения – синий.
Водила, хмыкнув, заводит машину, разворачивается и на глазах Михаила и Марата увозит меня в город. Каримов ржет, засунув руки в карманы и запрокинув голову, Юдин провожает меня сузившимися глазами.
Определенно, мне надо жахнуть.
