— Когда-то это и в самом деле было больно, а потом… Да и не о Регинке сейчас надо говорить…
— А о ком же? О нас с тобой? — Я попыталась насмешливо повести бровями, но это получилось у меня довольно посредственно. Пришлось спешно отвернуться и сделать вид, что тянусь за футболкой.
— И о нас с тобой тоже не надо. Ты же прекрасно все понимаешь: взрослые люди — повстречались, разошлись…
— Да, я все понимаю и даже приветствую…
— Ну, вот и хорошо, — бросил он уже от двери. — Кстати, все время хотел спросить, но как-то неудобно было… Что это за мужик у тебя над диваном висит?
— А это… — Ярость, тоска и обида переполняли мою грудь.
— Это, между прочим, тот самый мужик, на которого ты похож!
Я специально сказала: «на которого ты похож», а не «который похож на тебя», чтобы обидеть побольнее. И снова нервической реакции не последовало. Саша не поленился снять туфли, вернуться в комнату и внимательно изучить портрет на стене. Судя по выражению лица, он или не нашел сходства, или счел его для себя нелестным.
— Н-ну… — неопределенно промычал он, подтягивая носки и снова всовывая ноги в серые «саламандры», — тебе, конечно, виднее…
Потом надавил указательным пальцем на кончик моего носа и ушел…
Я рыдала два дня. Слава Богу, что в четверг в связи с прорывом канализации в училище отменили занятия. Никитина, конечно, утешала меня, но как-то без энтузиазма:
— Ну ты же сама говорила, что он — только жалкое подобие Иволгина? Что и фен, дескать, у него в тумбочке, и овечки на футболке дурацкие?.
.
— Ну и что, что овечки?! — всхлипывала я.
— Не знаю что. Ты же гундела, что это признак женственности.
— Так когда это было?! Ты бы еще детский сад вспомнила!
— Ну, не знаю, — Лариска разводила руками. — Я и то так не выла, когда ты его у меня отбила. Причем ты! Самая обычная моя соседка! Каких много… А с Ливневой и поделиться не стыдно. Вы в разных весовых категориях, неужели не понимаешь? У тебя против нее просто шансов нет!..
Зато Антипов был гораздо более милосерден. Я-то ожидала, что он, узнав о моей трагедии, начнет радостно потирать маленькие ладошки и говорить, что очень рад моему расставанию с этим «приспособленцем и эгоистом».
Но он только вздыхал, варил мне свежий кофе и наивно предполагал:
— А может, он таким образом доказать тебе что-то хочет?.. Конечно же! Наверняка! Знаешь, я еще на дне рождения понял, что он на тебя за что-то обиделся.
— В самом деле? — Я вытирала слезы и прочищала красный распухший нос.
— Да!..
