Просто открыл ключом дверь моей квартиры, прошел в комнату, выключил нудно пищащий телевизор, а потом спросил:
— Мне уйти?
И я взяла его лицо в свои холодные ладони, развернула этого чужого мальчика спиной к свету. Старенькое бра, мерцающее в прихожей, придало его волосам желанный стальной отлив. И я увидела то, что хотела: чуть восточные скулы, удлиненный нос с глубоко вырезанными ноздрями, глаза, глубокие, глядящие прямо в мое сердце. И сказала:
— Поцелуй меня!"
"Он медленно, словно не веря услышанному, снял с плеча ремень сумки, прямо на пол скинул кожаное пальто и скользнул холодными, вздрагивающими губами от виска к самому уголку моего рта.
Я прикрыла глаза и провела ладонью по его лицу. Мне не хотелось смотреть на него, хотелось только чувствовать каждым нервом, каждой клеточкой черты того, другого лица. Любимого… А он тем временем забирался руками мне под джемпер, торопливо и нервно расстегивал пуговицу и «молнию» на моих брюках. Я прекрасно понимала, что происходит. Знала, что за джемпером последует тонкая трикотажная маечка, а там уже останется только белый кружевной лифчик.
И все же приникала к нему всем телом и обвивала руками его шею с таким любимым острым, вздрагивающим кадыком. Его сердце бешено колотилось совсем рядом, сбивчивое дыхание жарко обжигало мой висок. И наше отражение то исчезало, то снова появлялось в высоком зеркале прихожей…
И тут в дверь позвонили. Потом постучали. Потом опять позвонили. А потом послышался знакомый, чуть дребезжащий голос Антипова:
— Настя, открой, не бойся! Это я, Валера… Я тебе рецепт восточного риса для выведения солей принес.
И еще про Иволгина… Помнишь, ты насчет него спрашивала?.. Настя, открой, ну я же знаю, что ты дома! У тебя свет в коридоре горит!
Я вздрогнула и резко отстранилась от Сашеньки, оттолкнувшись руками от его плеч.
— Вот же принес черт идиота! — вполголоса ругнулся он, застегивая ширинку. — Ладно, ничего не поделаешь, надо открывать. А то еще милицию вызовет. Законоборец!..
Подумает, что воры забрались.
Пока он шел к двери, я успела нырнуть в джемпер и наскоро привести в порядок прическу. Но, в общем, можно было и не торопиться. Сашенька оказался достаточным джентльменом, чтобы от порога спросить:
— Ты готова? Я открываю?..
А у Валеры Антипова вид оказался донельзя смущенный. Он стоял на лестничной клетке с какой-то дурацкой майонезной баночкой и вырезками чуть ли не из журнала «Работница», смотрел на нас и растерянно улыбался.
