Правда, из шести имеющихся в наличии кусочков я успела намазать только четыре — Сашенька неожиданно быстро закончил работу. То ли поломка оказалась недостаточно серьезной, то ли, несмотря на внешность денди, руки у него росли оттуда, откуда и положено… Светящаяся от тихого счастья Никитина принесла из умывальника чашки, а Ледовской немедленно плюхнулся на соседний стул.
За окнами уже было совсем темно. Над зданием спорткомплекса висела круглая желтая луна. Мне хотелось думать об Алексее и совсем не хотелось разговаривать с Сашей.
Но избежать беседы не удалось.
— Настя, вы, говорят, сегодня в театр ходили? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Кто это говорит? — скучно поинтересовалась я.
— Да вот подружка твоя, Лариса…
На Никитину он кивнул, не оборачиваясь. Та за его спиной состроила большие глаза, видимо, призывая меня поддержать разговор о нашем высоком культурном уровне.
— Да, ходили, — ответила я без энтузиазма. Было ужасно неприятно, что в это, святое, зачем-то лезет чужой человек.
— И что за спектакль давали?
— Балетный. Тебе было бы неинтересно. Все на цыпочках ходят и ничего не говорят.
— Ну зачем ты так? — Сашенька шутливо сморщился. — Я, конечно, в балете не специалист, но посмотрел бы с удовольствием… Кстати, мне кажется, что из тебя получилась бы хорошая балерина. Ты такая…
Он неопределенно покрутил кистью с растопыренными пальцами, фразу не закончил и оставил меня в покое, переключившись на Лариску и обсуждение только что отремонтированной вешалки.
А смутную и какую-то неопределенную тревогу в моем сердце сменила самая настоящая боязнь. Я боялась, позорно боялась, что после ухода Ледовского мне хорошенько достанется от Никитиной. Меня угораздило провиниться за один день два раза: признаться в своей любви к Алексею и опять привлечь к себе внимание Ледовского.
Но, к моему удивлению, репрессий не последовало. Лариска была весела и беспечна.
— Слушай, я не знаю, к чему твой Сашенька завел этот разговор про балерин… — начала я издалека, собираясь окончательно оправдаться в ее глазах.
— Но, в общем, это даже и не комплимент был, если разобраться…
— Конечно, не комплимент! — согласно кивнула Никитина, сдергивая с кровати коричневое общаговское покрывало и складывая его пополам. — Это он так деликатно намекнул на то, что ты тощая и титек у тебя почти нет…
Я облегченно вздохнула, хотя стало чуть-чуть обидно. Впрочем, совсем чуть-чуть.
